Цена верности: пастырь крови

[5] Ишмури – один из древнейших людских народов, которые жили когда-либо, зародившийся в колыбели людской расы. Они образовались на самом юге Митраля многие тысячелетия назад, после долгих лет варварства и дикарства молодых племён, прошедших расогенез. Именно они с парой других цивилизаций положили начало первым наукам, культурам и странам. Ишмурийцы дали начало человеческой цивилизации, были факелом наук во тьме дикарства. Просуществовав три тысячелетия их города пали перед более могущественными державами, которые сменили своего «родителя».

Глава 8. Суд над пастырем

Спустя два часа. Вассиминский лес.

По подлеску ступали люди, облачённые в зелёные акетоны, поверх которых кольчуги и изумрудного цвета табарды. В руках они сжимали длинные луки, на древках уже лежали стрелы, готовые к бою. Рассеянной стеной они медленно, но верно подходили к небольшой крепости, сложенной из красного кирпича. Разрушенная, ветхая и заброшенная, она стала оплотом для республиканцев. Небольшой гарнизон незаметен для разведчиков Маркграфства, способен спокойно существовать целые годы, охотясь на дичь и ощипывая мелких торговцев. Но волею судеб именно сюда бежал опальный священник, променявший вечность благ Божественного света на мимолётное могущество проклятья.

Егерские войска вышли к удобным позициям. Они смотрел на крепость, бережно укрытую золотистыми кронами деревьев, усыпанную листьями, и видели, что ещё недавно тут ночевало целое войско. Осиротевшие палатки больше не примут воинов, потухшие и тлеющие костры никто не зажжёт, навесы и настилы, ранее согреваемые телами солдат, валялись кусками ткани, кучи мусора напоминали о бурной жизни ещё день назад. Острый взгляд егерей примечал воинов Республики – они ютились в бойницах, трещинах и покосившихся прикрытиях. У каждого из них виднелся арбалет или лук, и если они сейчас начнут наступление на укрепления, то тут же попадут под обстрел. Штурм крепости пока невозможен.

- Вперёд, - командовал Готфрид, указывая мечом, встав во главе рыцарского отряда. – Поспешим скорее.

Солдаты феодала ступали прямо за егерями, зная, что они в безопасности и дорога разведана. Не менее двухсот воинов медленно подтягивались к стенам крепости. Простая пехота, пусть даже и усиленная небольшим отрядом сержантов, не способна штурмовать баррикады и укрепления. Старый военный объект представляет собой небольшой форт, отличавшийся четырьмя большими пузатыми донжонами и центральным строением, похожим на квадратный бастион, увенчанный зубцами.

- Сейчас бы отряд имперских инженеров! – заявлял Фаринг, ударив себя в толстый нагрудник. – Или артиллерию. Пушки из Мардхейма отлично подошли бы! Они бы разнесли эти стены в пыль.

- У нас их нет, - ответил Готфрид, всматриваясь в осенний лес. – Только лучники, пара чародеев и пехота. Придётся обойтись тем, что у нас есть.

- Откуда вы узнали, куда он уйдёт? – спросил рыцарь Ордена, идущий неподалёку, обратившись к фигуре в чёрном, вспомнив о статусе этого человека. – Отец Серафос.

- Бог привёл меня вчера в ваши края, - перебирая бардовые лакированные бусинки чёток, говорил мужчина. – Проходя вечером, я углубился в лес. Здесь же и приметил его. Он общался с каким-то ратником в стальной броне. А после, я пошёл дальше.

- Вы слишком хорошо знаете наш язык, - отметил Готфрид, смотря на священника с востока. – Откуда вы настолько осведомлены?

- В монастыре святого Лаврентия было много книг о вашем говоре, - погладив большую бороду, чуть улыбнулся Серафос. – До своего посвящения в священство, я изучал языки западного Миддивалагрда.

Спустя пару метров, о себе напомнил Фаринг:

- Главное, чтобы на нас не высыпались лесные гастриксы. Егеря рассказывали, что тут не менее пару сотен этих птичек.

- Их большую часть перебили, - холодно сказал Серафос. – Солдатам нужно было чем-то питаться, и они вчера устроили охоту. Вечером я часто натыкался на их охотничьи отряды, но Бог миловал, меня не заметили.

Этиен шёл прямо за земледержателями, рядом с ним же шагала дочь остроухого народа. Маркграф возле себя собрал путешественника из Вазиантии, старосту, рыцаря Ордена и своих вассалов. Справа и слева кордон создавали две дюжины воинов из сержантского сословия, вооружённые фальшионами и щитами-экю, защищённые крепкими кольчугами и простыми нагрудниками. А дальше, во все стороны, топала обычная пехота – солдаты феодалов и воины ополчения, вооружённые чем душа пожелает – от обычных копий и топоров до простецких железных мечей, выкованных ещё для их дедов.

«Посол доброй воли» от архиепископа на всё это смотрел с отчуждением – марширующие войска, приказы командиров звенели в воздухе, лязг оружия бил по ушам, пробирался под кожу и сковывал каждый шаг. Ещё не так давно он вынужден был участвовать в бою, убивать и отбирать жизни, как снова он вынужден идти на войну.