Цена верности: пастырь крови

Взирая на сельские пейзажи, посматривая на плывущие перед глазами деревенские дома и грязные улочки, инспектор вспомнил новости, которые дошли до Лациасса два дня назад. Ересь Лютора достигла и императорского двора… инквизиторы и охотники на ведьм смогли разоблачить заговор, который плели дворяне и акционеры могущественных торговых корпораций. Не менее двадцати человек, трёх гномов, пяти эльфов, двух орков, одного карлика, не считая полукровок числом в пятнадцать, поклялись в верности учению Лютора. Церковь смогла раскрыть их замыслы – первым шагом должно было стать покушение на патриарха герементского, кардинала трона Понтифика. После убийства церковного иерарха, они планировали склонить повелителя, феодала феодалов, самого императора, на свою сторону. После этого уничтожение пророческой Церкви, или существенное поражение её в привилегиях, стало бы вопросом времени. Но «Ложа свободного духа» была быстро раскрыта, а затем уничтожена, выжжена раскалённым железом инквизиторского клинка.

Сие страшный удар по императорской власти, которая спорила с крупными владыками. Курфюрсты и короли не замедлили заявить в своей полной лояльности Штраффалю и тысячелетним заветам Церкви. Высокая Курия, где они заседали, было выпустила буллы, осуждавшие действия еретиков и слепоту императора. Рейхстаг также присоединился к обвинению верховного монарха.

Это всё могло иметь далеко идущие последствия.

- Я радуюсь тому, Люссиэль, что войну разжигать банально не с кем, - Этиен ускорил шаг, пытаясь как можно скорее выйти на брусчатку. – Разве только курфюрсты могут начать грызню.

Они прошли мимо деревенских домов, вышли на брусчатку, где уже строится новый дом. Высокая двухэтажная постройка, в довольно простом стиле, должна тут стоять, а возле неё разобьют большой двор, сад и даже сторожку для наёмников охраны. Теперь в Лациассе откроется представительство Гильдии торговцев, которое займётся наведением купеческих порядков.

- Главное, что для этого городища опасность устранена, - обеспокоено сказал парень, Этиен вспомнил, что старую лесную крепость выкупили торговцы и цеха, там разместился гарнизон из полутора сотни арбалетчиков, а возле стали разбиваться лагеря лесорубов. Республиканские силы выдавлены, но их место заняли весьма нелояльные отряды мастеров монеты, которые могут в любой момент предать маркграфа.

У большой красивой церкви стояли мужчины. Один из них облачён в сапфирово-синюю рясу с водными орнаментами, утянутую толстым и широким кожаным поясом. Большая и пышная, она топило худое тело в себе, на ткань опускалась большая седая борода, пальцы украшали золотистые кольца, говорящие о высоком статусе клирика. Напротив него, сложив руки на груде, говорил плотно сложенный высокий мужик во всём чёрном, только белые, практически незаметные, письмена на ткани как-то разбавляли тьму одеяний.

- Отец Саварро, священник и настоятель лациассинского прихода, - заговорил инспектор, поправив щиток у сердца. – Вот это хороший выбор. Он решился следовать пути воды, а значит, народ не пострадает от слишком сильного фанатизма.

Напарница не хотела говорить о церкви, слишком много грехов её иерархов она знает. Утончённые пальцы провели по украшению, лист в терне… то, что человек, последователь заветов Церкви, для неё, эльфийки и работницы одной из древнейших профессий, смог выпросить у маркграфа вернуть реликвию, невообразимо. Сам факт греет её нежную душу.

- Думаю, Фаринг нам будет рад, - Люссиэль оглянулась на пару торгующих, глаз приметил, что на этот раз ассортимент стал скромнее – дорогую посуду заменила простая, цветные яркие ткани заменяют более блеклые и тусклые, украшения совершенно пропали. Товаров из Империи и остального мира стало намного меньше.

- Он нас уже видеть не может, - отмахнулся человек. – Мы четыре дня бесплатно едим и пьём в таверне его поселения. Ты думаешь, он был рад, что мы выпили вина и хорошей еды и не заплатили ни монеты, с которых платятся налоги? Он же гном, золото и серебро для него дороже всего.

- Почему ты не написал в письме о том, что староста впал хоть как-то зпмешан в ереси? Я до сих пор не могу этого осознать. Это слишком странно для человека, для вас. Этиен, я, сколько знаю вас людей – ради идеи, ради религии и того, чтобы выслужиться, вы готовы предать собрата на самый жестокий суд.

- Люсси, я верю в Единого Бога, верю в то, что говорит Церковь и в её заветы и её святых, - лёгкая, заметная только для острого уха дрожь, выдавала отголоски неуверенности, - но я не фанатик. Я понимаю, к чему нужна война с ересью, но в случае Фаринга… кажется, его вина смягчается тем, что он слишком много видел плохого от отца Иннори. Он хочет верить в Бога, он верит в него и исповедует… просто для него приход в лоно единой пророческой Церкви будет долгим и болезненным. И к тому же – он добрый гном, он не заслуживает петли или долины рудников на острове Фиронос.