Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Таким образом, Конрад был обязан не так военной доблести, как удаче, своему успеху на востоке, где он приобрел полный контроль над Польшей при помощи и подстрекательстве сына и преемника Мешко II Казимира, который под давлением матери – немки Рихензы (Рыксы) вел прогерманскую политику. Осталось решить вопрос с велетами. В тот момент их помощь была бесполезна для империи, и стоило попытаться их подчинить себе. Саксонцы, их ближайшие соседи, уже проявляли нетерпение, и участились кровавые столкновения между ближайшими союзниками. Однажды Конраду пришлось согласиться на поединок один на один – своеобразную дуэль между саксонцем и велетом, чтобы Бог решил, кто из них прав. К величайшему разочарованию германцев, которые не сомневались, что Бог непременно поможет христианину одолеть язычника, верх одержал велет. Это был публичный скандал.

Чтобы положить конец беспорядкам на границе с велетами, Конрад после успешного окончания войны за бургундское наследство в 1035 году выступил против велетов. Несмотря на большие разрушения и мужество, проявленное и императорской армией, и чешским контингентом князя Бржетислава, велеты устояли и покорились только годом позже, когда их обложили большой данью.

Так германское влияние и сила пустили корни на другом берегу Эльбы, только на этот раз речь шла о политическом влиянии и физической силе за счет свободы и независимости славян. Это был конец идеалов Оттона об экспансии и сотрудничестве. Старая идея о священном долге императора обращать язычников, судя по всему, была забыта, потому что Конрад никогда не придавал христианизации покоренных им племен особого значения. Лишь однажды, как сказано в биографии императора, написанной Виппо, он сделал попытку поднять престиж христианской веры в глазах язычников, да и то весьма своеобразно. Конраду сообщили, что в ходе кампании среди велетов некоторые язычники завладели распятиями и, чтобы продемонстрировать свою ненависть к германскому Богу, стали относиться к символу как к живому существу, подвергая его жестокому обращению – выкалывали глаза, били, рубили на куски. Чтобы отомстить за такое оскорбление, Конрад приказал подвергнуть точно такому же обращению ряд пленных велетов. Виппо счел это высшим доказательством благочестия императора и всячески хвалил его за праведную месть.

Дальше этого религиозное рвение императора не зашло. Даже среди сорбов (сербов), которые после смерти Мешко II оказались в полной зависимости от империи, христианство потерпело досадную неудачу. Роль Магдебурга, как миссионерского центра для востока, подошла к концу, и его церковное влияние на Польшу осталось в далеком прошлом. После смерти Унгера в 1012 году епископы не смогли заполучить даже Познань под свою юрисдикцию. В прошлом остались и идеалы Бруно и его сподвижников, а новые центры в Риме и Равенне, созданные для обучения миссионеров для работы на славянском востоке, оказались закрыты. Новый факт испортил отношения между империей и славянским востоком – дух господства и подчинения (любой ценой, даже кровавой) Германии.

Если кто-то из славян того времени и мог остановить колесо судьбы, которое направляло славян к полному подчинению Германии, и повернуть его в другую сторону, то лишь молодой чешский князь Бржетислав. Он проявил себя достойным человеком, бесстрашным и предприимчивым. Он твердо взял бразды правления в свои руки и вскоре стал абсолютным хозяином в Богемии и Моравии. Колебания и политическая слабость остались в прошлом, и путь для экспансии был открыт. В тот момент Польша снова оказалась в тяжелом положении. Сын Мешко II и его мать-немка были изгнаны из страны – такой оказалась национальная реакция на их откровенную прогерманскую политику. Из политической сферы мятеж распространился на культурную и религиозную. Языческие элементы выступили против навязанных им христианских институтов, и в стране начался период полной анархии. В это время – в 1038 году – император был слишком занят в итальянской экспедиции, чтобы вмешаться. Стефан I Венгерский в этом же году умер, и в его стране ситуация была не намного лучше, чем в Польше.

Именно в это время вторая польская митрополия – Сандомирская, если она вообще когда-то существовала, и подчиненные ей епископства прекратили свое существование. Языческая реакция была самой сильной на востоке и севере Польши, которые были только частично христианизированы, и воцарившийся там хаос был настолько велик, что Казимир Восстановитель, который восстанавливал порядок в этих регионах, счел бесполезным возрождать епископства и позволил диоцезам Гнезно и Кракова осуществлять юрисдикцию над этими регионами.