Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Болеслав II поспешил занять все стратегически важные пункты на территории Славниковичей, и через несколько дней проблема вражды с этой династией была решена навсегда. Но Болеслав не покрыл свое имя славой, совершив это преступление. Его предательство и жестокость запятнали историю – доселе славную – династии Пржемыслидов. Едва ли можно считать оправданием для него тот факт, что он был далеко не единственным человеком в истории Средних веков, проявившим при устранении нежелательных соперников неслыханную жестокость.

Чешский хронист Козьма, предвзято относившийся к Болеславу II, попытался реабилитировать принца и переложить ответственность за преступление на представителей высших слоев общества, первыми среди которых были Вршовцы. Утверждая, что Болеслав «не был хозяином себе», хронист имел в виду, что князь был парализован и Вршовцы были истинными преступниками, желая только заполучить владения Славниковичей. Титмар подтверждает физический недуг Болеслава в последний год его правления, но добавляет, что его постиг удар из-за «неподчинения Христу», тем самым сделав паралич наказанием, а не оправданием. Бруно, давший самое лучшее описание бойни, записанное со слов очевидца – бывшего наставника Адальберта Радлы, напрямую обвиняет Болеслава в преступлении, тем самым не позволяя принять оправдание герцога Козьмой. В целом Козьма изображает Болеслава слишком светлыми красками и видит в нем идеал христианского князя. Картина совершенно недостоверна. Мнение Козьмы формировалось под влиянием щедрости Болеслава по отношению к церкви, что, будучи каноником, он не мог не оценить. Кроме того, он виновен в неверном изображении правления предшественника князя – Болеслава I, брата святого Венцеслава. Заметим, что Козьма применил к Болеславу те же самые слова и выражения, которыми хронист Регино из Прюма – его хроника была одним из источников Козьмы – описывал Людовика Германского. Это многое объясняет и предполагает, что Козьма испытывал недостаток в первоисточниках, касающихся правления Болеслава I и его сына.

В то время, когда писал Козьма – он умер в 1125 году, – легенда о святом Венцеславе приобрела большую известность, затмив память его брата и преемника, в чем, впрочем, ничего необычного нет. Если превозносить Венцеслава как одного из величайших христианских мучеников, тогда человек, ответственный за его смерть, должен быть низведен до уровня жестокого варвара. Приняв это современное мнение как данность, Козьма постарался приукрасить его.

Необходимо заметить, что первая биография Венцеслава, старая «Славянская легенда», написанная вскоре после смерти святого, не наводя глянец на участие Болеслава в заговоре против его святого брата, представляет Болеслава I в ином, более приятном свете. Автор «Легенды» приписывает весь груз вины не Болеславу, а зачинщикам заговора, вовлекшим юного и неопытного князя в свои дела. Впоследствии Болеслав горько сожалел о содеянном и отдал дань уважения покойному брату, перенеся его останки в кафедральный собор Праги.

Определенно можно сказать, что правление Болеслава I было во многих отношениях благом для Богемии и многие достижения, приписываемые Козьмой Болеславу II, на самом деле являются делом рук его отца.

Отметим также, что все последователи Славниковичей, которым удалось избежать гибели, бежали в Польшу. Только Радла вроде бы нашел убежище в Венгрии, где, возможно, работал раньше по просьбе Адальберта. Даже Анастасий, аббат Бржевнова, уехал из Праги в Польшу, и, когда Собеслав услышал об ужасной судьбе своей семьи в Либице, он направился в Польшу со всеми своими людьми. Ни император, ни польский князь не пожелали ему помочь, и главе того, что осталось от Славниковичей, пришлось дожидаться подходящей возможности при польском дворе.

Так окончилась первая попытка построить в Центральной Европе государство, объединив все польские и чешские племена под властью польской династии Пястов. Такое государство могло бы общаться с Германией на равных. Эта идея красной нитью проходит через все события в Польше и Богемии в последней четверти X столетия. Борьба за политическую интеграцию всех славян, живших на Висле, Одере, Эльбе, Мораве и Ваге, от Дуная до Балтийского моря, составляет фон яркой драмы жизни святого Адальберта. Историки не сумели понять внутренний смысл этой борьбы, и потому действия Адальберта, и в первую очередь его отказ от епископства в Праге, были расценены неправильно.