Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Однако чехам было трудно оценить смысл вражды между Славниковичами и Пржемыслидами. Едва ли они могли с сожалением оглядываться на события 995 года, поскольку решение судьбы было в пользу Пржемыслидов, династия которых стала символом средневековой славы чехов. Для них убийство Славниковичей стало последней фазой процесса объединения Богемии, и лишь немногие могли взглянуть на известные факты под другим углом и понять, что то же самое объединение могло быть достигнуто и под властью Славниковичей. Но в тот момент национальная гордость только зарождалась, и слияние разных племен шло по пути подавления или подчинения правящим династиям. Аналогичный процесс шел и в Богемии. Чехи и их правящая династия имели преимущество первого владения, а географическая конфигурация Богемии, вероятно, дала ее первым жителям – кельтским бойи – предчувствие, что они со временем сольются в некую политическую общность. Исчезновение Славниковичей действительно стало последним штрихом, обеспечившим единство Богемии, но победа Славниковичей, которая означала бы конец Пржемыслидов, не стала бы препятствием для единства Богемии. Наоборот, она внесла бы существенный вклад в образование Sclavinia от Дуная и Эльбы вдоль балтийского побережья до границ Руси. Sclavinia заняла бы достойное место рядом с Germania и Gallia, и течение европейской истории было бы направлено в другое русло.

В то время была только одна славянская династия, способная претворить в жизнь подобный план, – Пясты. Политику Мешко вдохновляло желание объединить сначала все польские племена, затем присоединить к ним все остальные племена, родственные полякам, начиная с тех, что заселили Богемию, Моравию и современную Словакию, и кончая славянами, жившими на правом берегу Эльбы. Схема в целом не настолько фантастична, как обычно считают историки, которые не принимают во внимание существование трех славянских государств – Белой Хорватии, Белой Сербии и Моравии. Пржемыслиды попали под влияние той же традиции, ушедшей в прошлое, но не забытой, но у них не было ни сил, ни широты кругозора, чтобы выполнить такую работу. Это могли сделать только Пясты, и Мешко I действительно сумел объединить Польшу и земли прежней Белой Хорватии. Оставалась еще древняя Моравская империя и Белая Сербия, но с помощью Славниковичей такое дело не было бы непосильным для сына Мешко, Болеслава Великого.

Когда его родственников убивали в Либице, Адальберт уже добрался до монастыря в Риме, где его тепло встретили и сразу сделали приором аббатства. В этом качестве он имел возможность поддерживать связь с внешним миром, потому что аббатство, если верить биографам, стало реформаторским центром, где встречалась духовная элита Рима. Благодаря Адальберту реформаторские идеи греческого монаха

Нила нашли путь в Рим и распространились по Богемии, Венгрии и Польше. Весной 996 года император Оттон III нанес визит в Рим. Если Адальберт до тех пор и не знал о катастрофе, постигшей его семью, то теперь узнал наверняка. Его единственным утешением стала надежда, что теперь его оставят в покое и он сможет посвятить себя аскетизму и размышлениям.

Канапариус утверждает, что во время визита в Рим император Оттон III провел много времени с Адальбертом. Ему нравилось беседовать с епископом, и он уделял самое пристальное внимание его мудрым советам. Но дружба между германским императором и пражским епископом, вероятно, была старой. Козьма пишет, что Адальберт посещал Оттона II в Экс-ла-Шапель и император так высоко ценил епископа, что попросил его провести пасхальное богослужение в присутствии двора и большого числа других епископов. В этом случае Адальберту позволили возложить корону на голову императора – этой привилегии ранее удостаивались только архиепископы. Потом император попросил Адальберта исповедовать его и подарил ему облачения для литургии, которые были на нем во время пасхального богослужения. Эти одеяния бережно хранились в Пражском соборе в дни Козьмы.