Центральная и Восточная Европа в Средние века. История возникновения славянских государств

Между тем Оттон III был исполнен сознанием своего императорского величия, искренне считал себя наследником и преемником римских императоров и Карла Великого. Преданный их миссии, он хотел осуществить лелеемую ими мечту и стать правителем огромной империи, раскинувшейся на весь известный мир. Идеи классиков – допустимо говорить о классических традициях на западе в X веке – захватили его юный ум, так же как и умы многих представителей так называемого Оттоновского Возрождения. Кроме того, Оттон III чрезвычайно гордился греко-византийским происхождением своей матери. Иногда он не скрывал презрения к своим неотесанным саксонским воинам и их простым прямолинейным манерам, хотя даже в Италии они были его единственной опорой. Страстного и мечтательного Оттона привлекал мистический огонь, горевший в душах религиозных энтузиастов в монастырях и других религиозных учреждениях. Иногда императору хотелось сбросить корону и королевские одежды, сесть у ног какого-нибудь простого смиренного монаха, чтобы узнать таинства умерщвления плоти и воспитания духа.

Некоторые немецкие историки считают, что близкие отношения между чешским епископом и императором мешали духовному росту последнего. Такое мнение уходит корнями в ошибочные представления об Адальберте. Многие историки, к примеру, относятся к нему как к мистику-фанатику, охваченному навязчивой идеей о том, что в мире нет ничего более ценного, чем уединенное существование и размышления в монашеской келье, и не желавшему видеть ничего вокруг. Мы знаем, что это не так. Суть в том, что лишь очень немногие исторические авторы уделяли достаточно внимания политическому контексту, на фоне которого разворачивалась жизненная драма святого Адальберта.

В то же время Оттон III не был эксцентричным мечтателем, не желавшим стоять на твердой земле своей страны – Германии, увлеченный чудачествами Рима и имперскими амбициями, – таким его изображают многие. Не имел он и неуравновешенной психики, равно как и фатальной склонности к перегибам аскетизма. В следующей главе у нас будет возможность показать, насколько неверно это представление о молодом императоре. Жаль только, что биографы Адальберта так много внимания уделили религиозному аспекту этого контакта, что у них не осталось места для информации о содержании бесед императора и епископа. Ведь есть все основания считать, что аскетизм и набожность были далеко не единственными темами. Они, вероятнее всего, много говорили о планах Оттона III на будущее, особенно о христианизации востока и Венгрии, так что не только Герберт Орильякский, будущий Сильвестр II, но и пражский епископ Адальберт в значительной степени ответственен за план Renovatio Imperiiкоторый задумал и начал исполнять Оттон III.

Информация, которую сообщают биографы Адальберта относительно его пребывания в Майнце, паломничества к святыням во Франции и поездки в Польшу, спутана и противоречива. Поэтому трудно установить точно последовательность отдельных событий. Например, Канапариус утверждает, что Адальберт уехал из Майнца прямо в Богемию и только по прибытии туда узнал о событиях в Либице. Затем он поехал в Польшу. Но мы уже знаем, что такая последовательность событий невозможна.

Представляется, что ближе всего к истине следующее: Адальберт направился в Майнц, чтобы сообщить своему митрополиту, архиепископу Виллигису, о последнем папском решении относительно его будущего в случае отказа чехов его принять. Виллигис не мог знать об этом решении, которое было принято после его отъезда из Рима. Судя по всему, Адальберт послал гонца из Майнца в Богемию – с этим были согласны и император, и архиепископ, – чтобы узнать мнение правящего чешского князя относительно его возвращения. Ожидая его возвращения, Адальберт совершил паломничество к святым местам во Франции. Или пешком, или верхом он посетил гробницы святого Мартина Турского, святого Дионисия (Дени) Парижского, святого Бенедикта во Флёри и святого Мавра, ученика Бенедикта, в Сен-Море.

Затем он вернулся в Майнц, но ответа из Богемии еще не было. Более того, император не желал лишаться компании Адальберта. Неизвестно, когда Адальберт получил ответ князя – в Майнце или уже на пути в Польшу. В любом случае, как и ожидал Адальберт, ответ был негативный. Так он обрел свободу и, согласно решению папы, мог начать миссионерскую работу, как episcopus regionarius.

Судя по всему, после отказа Болеслава II еще раз принять Адальберта Виллигис посчитал место пражского епископа вакантным. Козьма пишет, что он собирался посвятить нового епископа, которого выберут чехи. Таковым оказался брат князя Кристиан-Страхквас, которому Адальберт уже однажды предлагал это место. Но из этого ничего не вышло, потому что, если верить Козьме, у Кристиана случился удар непосредственно во время церемонии.