23.4.82. Троица на «Никите» очень интересно решена смелой рукой, индивидуальной при том. Таких задов у ангелов нигде не встретишь, и вся она так блестяще расцвечена, стоит сейчас прямо на виду. На нее я равняла «первоцветы голубые». Получилось так же ярко, кажется. Я ею довольна. Посмотрю спустя время, даже возьму с собой на дачу. То все писала сдержанные пейзажи, а сейчас пошли ангелы с цветами.
12.5.82. Очень тепло, даже делать ничего нельзя. Кой-как закончила крокусы на «Рождестве». Пишу для «Пионерской правды» о Пушкине. Вычитываю из старых статей. Что нового прибавить? Я Пушкиным сейчас не занята. Появился опять Блок. Звонила Гал. Алексеевна — пришли гранки. Говорит, как будет готов макет, типография выделит бумагу, которой нет.
14.5.82. Дописала наконец «Нарциссы» — меняла красный, и зеленый, и синий несколько раз. Кажется, получилось, но крупноформатно, посмотрим еще днем. Пришли к Н. В. из «Лит. России» двое никчемушей, которые даже не ахнули на наши стены. Алеше очень хотелось показать свой диафильм о рисунках Н. В., но надо затемнение. Я сумела пресечь это мальчишеское покушение на наше время.
15.5.82. Вчера похоронили Таню Величко.
16.5.82. Н. В. окружен племянниками, они же завладели дачей. Он еще кое-что распределяет, дарит в Иркутск. Разбивается дуб, цветет черемуха. Вечером рисую поездки.
30.6.82. Пишу букет и большой пейзаж Тверской земли. В букете один цветок тверской. Так пахнет, лучше чем «Диором». Называется он по атласу синюха обыкновенная, синеватым и стал, простояв больше недели. А в траве был ярко-фиолетовый с оранжевыми тычинками. Разве забыть эту мокрую большую траву Тверских земель?
1.7.82. Приезжала Анимаиса, рассказала о делах с книжками. Книгу Н. В. все купили и читают как роман.
8.7.82. Присылка Ю. Овсянниковым его книжки о Растрелли с намеком на отдарок. Вечер сухой.
20.7.82. Беда с Н. В., но… Записывать эту беду не хочется, но надо для памяти.
2.8.82. Писала тучи, писала деревню. Н.В. ходит и поправляется понемножку. Я пишу пейзажи с ласточками на здоровье Н.В. — но он смеется. Пока еще жар не угас.
3.8.82. Н. В. лежит в темной комнате. Я несу свою измученную плоть по лестнице как можно реже. Колдую как могу. Но…
9.8.82. Пошла провожать А. Л. и пострадала до поноса от литературных разговоров. Не умею беседовать и со всем соглашаться, всегда спорю, это плохо кончается.
4.9.82. Поехали со Львом на дачу. Заброшенная скучная дача, увядающие трава и деревья. Скучно, скучно. Прошла немного по шоссе, ветер в спину. Шла одна чуть не километр и разговаривала с деревьями и облаками вслух. Примерно так, попросту: «Ты, синее небо, и черные елки, и бурые березы. Я вас люблю. Я на вас любуюсь, я счастлива этим». Что мне еще сказать? Так хорошо одной… Рука, что катастрофически болела всю неделю и завязана грубой шерстью, от такого отдыха отошла немного.
5.9.82. Глядела написанные картинки сдачи. Есть удачи. Пишу мелочь без энтузиазма. Бумага не радует.
21.9.82. Написала увлекшие глаза розовые бересклеты. Получилось какое-то пыланье. Анимаиса хлопочет о добавке тиражей. Читаю «Иностранную литературу» № 10 за 1981 год, кой-что выклевываю. Сегодня играют Бартока, его уши не хотят слушать, а Пикассо я люблю смотреть, хоть и страшный он. Глаза более, вернее, шире охватывают мир, чем уши.
26.9.82. Написала без всякого нажима букет. Получилось хорошо. Ветер несет лист. У кафе дама мокрым зонтом шлепнула по лицу своего спутника, тот побрел в кусты, закрыв лицо руками. Она в нерешительности за ним. Что было дальше, не видала, мы ушли домой. Темнело.
12.10.82. Анимаиса и Коля привезли тиражи, завалили весь коридор. Я написала каштаны с портретами родителей среди цветов. Получилось очень уверенно и интересно.
29.10.82. Закончила красный альбом с путешествием в Ферапонтов монастырь с Булатовым еще в 1954 году. Поставила точку.
2.11.82. Вчера читала частично вслух Сэлинджера «Тедди». Очень тревожные мысли он будит своими тревогами, или, вернее, своим «покоем». 15-летний американский мальчик занимается медитациями, разговаривает о переселении душ всерьез, верит, вернее, знает Брахму. Он к нему стремится, но не в этом еще воплощении. Все эти теософские идеи моей юности преподнесены жутко серьезно и красиво.
19.12.82. Одни звонки. С утра я весело отвечала, было темно, и работать нельзя. К середине дня уже еле заставляла себя говорить «спасибо», вечером Н. В. уже сам подходил, забастовала. Устал тоже. Телеграммы сначала принимала, потом уже брали любезно соседи.
22.12.82. Из всех поздравлений самое симпатичное письмо от Буровых, писала Ел. Вад. про птиц, зверей и пр. Остальные — пышные слова, а на деле только МОСХ подарил гуашь, да и то еще не знаю, годная ли? Сейчас темно пробовать.
