Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Незадолго до его смерти на одной из служб в храме увидела, что отец Александр пошёл в сторону свечного ящика у входа, и я стала пробираться сквозь толпу молящихся, чтоб с ним перемолвиться. Служительница сердито одёрнула: «Нельзя сейчас ходить». Я «включила» слух: «Горе́ имеем сердца!» и увидела: за деревянной решёткой закрытых внутренних дверей нашего храма, в притворе стоял на коленях отец. Он молился. Руки его были подняты, он словно призывал Дух Святой и одновременно охранял всех в храме. Может, отец просто хотел приучить нас, как в старину, отделять литургию верных от литургии оглашенных, закрыв не только Царские врата, но и двери храма по возгласу «Двери, двери!»? Сосёт под сердцем: отец собирал и благословлял своё стадо перед уходом… Знал он, знал день… на службе в среду прямо сказал: «Во вторник у нас будет праздник… смерть…» – ему подсказывают: «Усекновение главы Иоанна Предтечи», – а он: «Да, смерть… Иоанна Крестителя».

Наталия Большакова

Уезжая из Италии, Вы (отец Александр. – Н.Б.) уже попрощались навсегда с одним священником. И через некоторое время Вы сказали Вашему близкому другу, отцу Антонию Эленсу: «Прощай, Антоний, больше мы с тобой на земле не увидимся!» Отец Антоний, рассказывая мне это осенью 1991 года, говорил, что тогда он словно онемел и не смог ни о чём спросить Вас.^[126]

Утром 8 сентября я была в Новой Деревне, когда отец служил, и вечером в Москве на его последней лекции. Утром на исповеди были решены два главных вопроса моей жизни. Он мне сказал: «Вы только любите». Во время исповеди он прерывал меня и отвечал так, будто я всё уже сказала, хотя я не успевала что-либо произнести.

Ирина Букринская

В течение лета 90-го года мне удалось выбраться к отцу всего три раза: на Троицу, на Петра и Павла и на Успение. Последний раз я видела отца Александра второго сентября. Все эти последние встречи отец был, как всегда, светящимся и остроумным, но временами чувствовалось, что он очень устал, в его глазах просвечивала едва уловимая грусть.

Во время этих встреч удалось поговорить совсем немного: жаждущих пообщаться с отцом и кроме меня хватало. Запомнилось всего несколько его фраз, которые, как оказалось потом, были очень важными, и я их впоследствии часто вспоминала. Я что-то с воодушевлением рассказывала, и вдруг неожиданно отец Александр сказал: «Россия – непросвещённая страна». Я тогда очень удивилась, потому что была не готова к такой категоричной формулировке: вроде мы все это знаем, но как-то не обращаем внимания, и эта грустная правда всегда остаётся где-то за скобками (поэтому так много иллюзий и так много разочарований). Эти слова отца я очень часто вспоминаю в связи со всей нашей новейшей историей. Отец большое значение придавал просвещению, любому: интеллектуальному, культурному, нравственному, религиозному, духовному. В конце концов отчасти благодаря этой фразе через четыре года после смерти отца я пошла работать педагогом в Пироговскую школу.

28 августа на Успение отец появился в Новой Деревне после довольно долгого пребывания в Италии. Многие прихожане, в том числе я, оживлённо интересовались его впечатлениями – тогда преобладала некоторая эйфория по отношению к Европе. Мне отец Александр ответил так: «Мне понравилось, но так надолго я больше не поеду – времени мало осталось, а здесь дел полно». И я почувствовала лёгкие угрызения совести: многие из нас тогда действительно увлеклись путешествиями в самые разные места – в Европу, в Армению, в Прибалтику; в этих путешествиях был элемент паломничества, т. е. не просто так, а с духовной составляющей. Потом я поняла, что отец был не против путешествий, а против эйфории, против «духовного потребительства», налёт которого он чувствовал во всех наших восторгах. Однажды, когда я вернулась из Франции и опять-таки с воодушевлением о ней рассказывала, он ответил: «Французы – неисправимые безбожники». И эти слова тогда совсем не соответствовали общему ощущению подъёма, их я тоже потом вспоминала, и, к сожалению, они оказались в очень большой степени справедливыми. Мне кажется, отец хотел научить нас находить источники духовной жизни, подъёма, обновления внутри самих себя.

Александр Вадимов (Цветков)