Цветочки Александра Меня. Подлинные истории о жизни доброго пастыря

Я остался сиротой. Он был на пять лет моложе меня.

Нина Фортунатова

На похоронах народу было несколько тысяч. И над всем этим я видела отца Александра – как бы в небе. А потом стала видеть и чувствовать его в алтаре. И только это спасло меня от отчаяния. Ведь явился же о. Всеволод Шпиллер[46] патриарху Пимену в алтаре 7 февраля 1984 года во время службы и даже говорил с ним! И я знаю, что у нас в алтаре каждую литургию невидимо сослужит отец Александр.

Я не оставлю вас

Кажется, что отец Александр только что вышел из комнаты, – настолько явственно ощущается его присутствие в нашей жизни.

Георгий Чистяков

Священник Михаил Аксёнов-Меерсон

В 1972 году я эмигрировал. Отец Александр был против моей эмиграции, он вообще считал, что не нужно никуда уезжать, – что Бог пошлёт, то и будет. Надо сказать, что теперь, через много лет, я соглашаюсь с ним: вероятно, надо оставаться в своей стране, несмотря на судьбу, что она тебе готовит…

В первые годы моего священства мы находили возможность переписываться с отцом Александром, он следил за моей жизнью. Потом переписка прервалась на несколько лет, началась Перестройка, а затем – случилась его смерть. Помню, как Вероника Штейн сказала, что только что звонил Солженицын. Я говорю ей: «Вероника, я не верю, позвони прямо сейчас». И она позвонила и говорит: «Нет, ты знаешь, убили…» И я вдруг почувствовал, что у меня из ног исчезли кости. Словно скелет вытащили из меня… И я понял, что все эти годы я стоял «его ногами». Это было во время всенощной, и я должен был дослужить её. Я от стула дополз до престола и еле-еле «дотащил» эту службу. И у меня было ощущение убитости несколько недель.

И вот приезжает Саша Белавин из Москвы и привозит мне большую фотографию отца Александра. На ней он очень строгий. Я сразу поставил фотографию в алтарь, и он на меня так строго посмотрел, и вдруг у меня снялась тяжесть, и я почувствовал, что он жив! И после этого перелома начались какие-то знаки, приезды, какие-то разговоры, молитвы разные, – вдруг началась его вторая жизнь! Когда уже с неба человек говорит, когда ты узнаёшь, что он и там, и здесь, – и всё это реальные свидетельства, что отец Александр Мень жив. И он жив среди тех, кто его помнит: среди его учеников, духовных детей, которые сохранили благодаря ему веру и продолжают свою православную деятельность.

Алексей Алексеенко

Хожу я по редакции и думаю, что надо бы написать что-то к круглой годовщине смерти, но получается какая-то чепуха. Пара-тройка знакомых, которым я позвонил, тоже как-то уклончиво отказались подавать голос. Может, и вовсе не надо писать, суету устраивать публичную? Вот иду я так, и откуда-то слышно песенку – видимо, радио где-то включено – «Призрачно всё в этом мире бушующем…». По какой-то причине отец Александр Мень очень любил эту песенку. Он вообще не кичился утончёнными вкусами, зато все знали, что батюшка любит читать научную фантастику, смотреть передачи про зверюшек, ну и вот такие шлягеры с незатейливой обывательской мудростью, мол, «есть только миг между прошлым и будущим». Вот услышал я песенку и решил всё-таки написать что-то, но попроще, безо всякой красоты. Нас, научных атеистов, такие совпадения пробирают буквально до костей.^[137]

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Обращение к пастве отца Александра в сороковой день его смерти (18 октября 1990 года)

Не будучи в состоянии быть с вами сегодня, в день памяти отца Александра, хочу, однако, сказать вам несколько слов веры и надежды.

Много лет тому назад умер чтимый мною и любимый человек. Его смерть казалась мне непоправимой утратой: Церковь лишилась, как мне казалось, Светоча, эмиграция – смелого, умного бойца за Правду и многие из нас – наставника и друга. Я вылил своё горе и безнадёжность перед своим Духовником. «Не сетуй напрасно, – сказал он мне, – Церковь – войско неубывающее: каждый воин, падающий в земной битве, восстаёт в Вечности бессмертным молитвенником, печальником и непобедимым борцом бессмертного воинства Христова. Положи и ты душу свою за Христа и за Правду Его, отдай и ты свою жизнь за спасение ближнего твоего, и ты вступишь в ряды бессмертных воинов Христовых». Не это ли мы – и те, кто собрался здесь, и мы, далёкие, отдалённые от вас расстоянием, бессильным разобщить тех, кто един духом, – можем пережить сегодня?