Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и ренессанса

165 Наиболее интересная попытка раскрыть праздничное мироощущение человека делается в книге О.Больнова. См.: Bollnow O.F. Neue Geborgenheit. Das Problem einer Uberwindung des Existentialismus. Stuttgart, 1955 (Больнов О.Ф. Новая убереженность. Проблема преодоления экзистенциализма. Штутгарт, 1955). В конце книги дается дополнительное специальное исследование, посвященное празднику: Zur Anthropologie des Festes, S. 195 - 243. Автор совершенно не привлекает исторического материала, не делает различий между народными (карнавальными) и официальными праздниками, игнорирует смеховой аспект мира, всенародность, утопичность праздника. Несмотря на это, в книге Больнова много ценных наблюдений.

166 Обращает на себя внимание почти полное отсутствие пиршественных образов в эпизоде c Телемским аббатством. Подробно указаны и описаны все помещения аббатства, но, как это ни странно, забыта кухня, для нее не оказалось места в Телеме.

167 В обедненном виде традиция гротескного симпосиона продолжала, конечно, жить и дальше; мы встречаем ее в ряде явлений XIX века (например, в застольных беседах Бетховена); дожила она, в сущности, и до наших дней.

168 D'Issoudun Francois Habert. Le songe de Pantagruel.

169 Это "комическое загробное видение" кембриджских песен опубликовано в "The Cambridge sings, edited by Karl Breul". Cambridge, 1915, с. 59 - 85.

170 См. "Poems attrib. to Walter Mapes", ed. Th.Wright, Лондон, 1841.

171 В качестве автора этого произведения назван "Magister Golias". Это нарицательное имя для либертина, для человека, выбившегося из нормальной колеи жизни и вышедшего за рамки официального мировоззрения; оно применялось также и к пьяницам и кутилам, прожигателям жизни. Ваганты, как известно, также назывались "голиардами". Этимологически эти имена осмысливались двояко: по сходству с латинским словом "gula" (жадность) и по сходству с именем Голиафа; было живо и то и другое осмысливание, причем семантически они не противоречили друг другу. Итальянские ученые Ф.Нери и Ф.Эрмини доказали существование особого "Голиафова цикла". Библейский великан Голиаф еще блаженным Августином и Бедой противополагался христианству как некое воплощение антихристианского начала. Вокруг образа Голиафа стали слагаться легенды и песни об его исключительном обжорстве и пьянстве. Это имя, по-видимому, вытеснило ряд местных фольклорных имен великанов, воплощавших гротескное тело.

172 Спор клирика с рыцарем разрабатывали и произведения на вульгарных языках (см. кн.: Oulmont Ch. Les debats du clerc et du chevalier. Paris, 1911).

173 Опубликовано в "Recueil" Meon'a, t. IV, p. 175.

174 При жизни Рабле эта книга переиздавалась семь раз, в том числе и под другими названиями. Написанная под влиянием первых двух книг романа Рабле, книга эта, в свою очередь, была использована Рабле для его четвертой книги (эпизод колбасной войны и эпизод с великаном Бренгнарийлем).

175 Ганс Сакс в своей "Schlaraffenland" изображает страну, где почитается безделье, лень и обжорство; кто преуспевает в безделье и обжорстве, того здесь еще награждают; кто сражается с ливерными колбасами, того посвящают в рыцари; за спанье здесь платят деньги и т.п. Мы видим здесь параллельные образы к Рабле: к эпизоду колбасной войны и к эпизоду пребывания Алькофрибаса во рту Пантагрюэля. Но у Ганса Сакса силен морализующий оттенок, совершенно чуждый Рабле.

176 Она была еще совершенно жива в XVI веке, о чем свидетельствуют картины художника Питера Брейгеля Старшего: два эстампа - "Скоромная кухня" и "Постная кухня", этюд "Бой между Масленицей и Постом" и, наконец, "Турнир между Постом и Карнавалом"; все эти произведения выполнены художником около 1560 г.

177 См. сообщение об этом фарсе: Guyon, Diverses Lecons I, гл. 25.

178 Осмысление высокой башни как фалла было хорошо знакомо Рабле и его современникам из античных источников. Вот отрывок из Лукиана ("О сирийской богине"): "В этих пропилеях стоят фаллы высотою в тридцать саженей. На один из этих фаллов два раза в год влезает человек и остается на его вершине в течение семи дней. Большинство объясняет такой обычай тем, что этот человек со своей высоты вступает в близкое общение с богами и испрашивает у них блага для всей Сирии".

179 Приводим цитату в русском переводе:

"Ну, это еще бабушка надвое сказала! - заметил монах. - Твоя жена может быть так же уродлива, как Прозерпина, но если только где-нибудь поблизости завелись монахи, они уж ей проходу не дадут, и то сказать: хороший мастер для всякой вещи найдет применение. Пусть я заболею дурной болезнью, ежели по возвращении вы не найдете, что женки ваши растолстели, потому как даже в тени от монастырской колокольни есть нечто оплодотворяющее".

180 Критика этих суеверий высказана в духе того умеренного евангелизма, который в момент, когда Рабле писал эти строки, казалось, находил поддержку у королевской власти.

181 Аналогичный мотив есть у Эразма ("Adagia", III, 10, 1): он также начинает с того, что только человек рождается голым, и делает отсюда вывод, что человек рожден "не для войны, а для дружбы".