Ты либо прав, либо счастлив. Как переосмыслить свое прошлое и переписать будущее

В том-то вся и беда, что в этой модели ничего не поделаешь – из этой ловушки не выскочить. Пока мы ищем правоты и справедливости – мы в тупике. Трудно быть счастливыми партнерами, соперничая или наступая друг другу на горло. Правота, победа, власть, конкуренция – это категории, которые многим людям бесконечно важны, даже важнее отношений. Они дают нам силы в самые трудные моменты, благодаря им мы не раз вставали с колен и находили в себе силы продолжать путь и побеждать. Но дело в том, что эти категории бессильны помочь во взаимодействии, они наоборот прерывают контакт. Правота и победа находятся в иной системе координат, чем счастье и близость, подобно тому, как на карте звездного неба нет места для соседнего магазина.

Уинстон Черчилль, потомственный лорд Марльборо, человек из самого, что ни на есть высшего общества, к власти относился спокойно, зато он был по уши влюблен в свою жену и счастлив в любви. Кстати, и в работе тоже. Был ли он прав? Думаю, на эту тему расходились мнения его современников и потомков. «Там, где царствует любовь, воля к власти отсутствует, и, где правит власть, там любви недостает», – написал Карл Юнг, исследуя коллективное бессознательное. А Чарли Чаплин, дожив до семидесяти лет, поделился своим личным опытом: «Когда я полюбил себя, я перестал всегда быть правым. И именно тогда я стал все меньше и меньше ошибаться». Участие в происходящем, сочувствие, любопытство, эгоизм наполняют наши отношения творчеством, приводя нас на светлую территорию, где обитают близость и счастье.

Если мне говорят:

– Бог с ней со справедливостью – я просто хочу быть счастливой.

– Так пей же!.. Будь же счастливой, наконец!

Однажды я понял, что ни правота, ни победа не сделали счастливым ни одного человека. Значит, есть другая парадигма – иной вариант построения жизни.

Натолкнуло на мысль интервью профессора-математика: «Я вполне готов принять в студентах наглость и глупость, но они не должны совпадать. Если человек хорошо ориентируется в предмете и готов его обсуждать со мной наравне, я буду с уважением воспринимать его возражения и критику моих решений. С другой стороны, я готов принимать двоечников и троечников, если они внимательно и уважительно слушают и пытаются понять то, о чем я говорю. Я не буду терпеть сочетание первого со вторым. За нахальный гундеж бездельника – сразу поставлю два.

Наглому лентяю я не дам права разговаривать со мной на равных, но в любознательном юноше готов уважать даже бунтующего подростка»,

– если в пылу спора этого профессора посылает на хрен умный студент, он не обижается, понимаете (!) – ему любопытен небанальный поворот мысли, новый способ решения задачи. Я понял, что этого человека не интересует ни победа, ни правота, его интересует дело, занимаясь которым, он счастлив.

Когда трехлетняя дочь говорит: «Я тебя ненавижу», – меня не накрывает красная пелена ярости, я не хватаюсь за меч, чтобы победить. Я не готов бороться, чтобы быть эталоном правоты. Правота, поиск справедливости, стремление к победе – суть выражения гордыни. Гордыня руководствуется оценочными суждениями: «хорошо/ плохо», «правильно/ неправильно», «победил/ проиграл». Парадигма столкновения, борьбы, конфликта, сравнения себя с другими (не важно, в лучшую или в худшую сторону) связана с гордыней. Многие авторы сходятся во мнении, что человеческой гордыней диктуются столкновения между народами и расовая борьба. Она же – гордыня – сильнейший мотиватор к достижению. Вопрос, есть ли что-то в вашем мире сильнее, важнее, ценнее достижений?

Это – вопрос неочевиный и небанальный, вопрос вопросов, сравнимый со смыслом жизни. От ответа на него зависит, например, кем вы будете умирать: любимым мужем, счастливым отцом или олигархом, президентом, председателем совета директоров? Хулио Кортасар обозначал парадигму власти и победы словосочетанием «кончить жизнь конной статуей». Проверьте, уважаемый читатель, возможно, такова ваша позиция. Если вы, по крайней мере, сомневаетесь в этом – книга для вас.

Ощущение счастья относится к противоположной парадигме – к смирению. Этимологически «смирение» – от слова «мир» – буквально: быть с миром. Смирение, в моем понимании, – универсальный ключ к решению любой проблемы, способ подняться над конфликтом – выйти за пределы справедливости, правоты, победы. Что вы чувствуете, когда вам предлагают смириться? Облегчение? Усталость? Раздражение? Злость? Что-то более сильное?

На самом деле «смириться» – это про умиротворение – естественное состояние гармонии, мира. Травматические реакции вносят в наш мир конфликт между отжившими стереотипами и пугающей неизвестностью, подобно тому, как гвоздь в старом ботинке, лишает человека естественного удовольствия от ходьбы, но побуждает купить новую обувь.