Ты найдешь – я расправлюсь

Кроме того, я знал что если Карлотти станет искать убийцу Хелен, никто, включая Чалмерса, его не остановит.

Я заставил себя подняться с кресла и подошел к телефону, чтобы позвонить Максвеллу.

Телефонистка сказала, что в офисе никто не снимает трубку, и я попросил ее соединить меня с отелем, в котором остановился Максвелл. Клерк сказал, что его нет в номере, и я положил трубку.

Кажется, надо было продолжать расследование. Я решил съездить на квартиру к Хелен.

Чтобы доехать до дома Хелен, мне понадобилось двадцать минут. Я занес чемоданы, которые вывез с виллы, в автоматический лифт и поднялся к ее квартире.

Вытащив ключ, я посмотрел на часы. Было без двадцати восемь. Я открыл дверь и вошел в прихожую.

Сильный запах духов Хелен подействовал на меня, как привидение. Казалось, с того момента, когда мы с ней здесь беседовали о наших планах поехать в Сорренто, прошло всего несколько часов.

Стоя в дверях гостиной, я посмотрел на стол, на котором раньше стояли коробки с пленкой, но теперь их там не было. Конечно, вероятность того, что Хелен забыла взять их в Сорренто, была очень небольшой. То, что пленок не было на столе, лишний раз подтверждало, что их украли с виллы.

Я вошел в комнату и осмотрелся. После секундного колебания я прошел к столу и, усевшись за него, стал открывать ящики. Там были обычные для письменного стола вещи: тетради, промокательная бумага, чернила и тому подобное. Я все это просмотрел, но там не было ни одной личной бумаги, ни одного счета, письма или ежедневника. Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что кто-то мог меня опередить и забрать из стола все бумаги с какими-то записями.

С этими тревожными мыслями я прошел в спальню. До тех пор, пока я не осмотрел все эти шкафы и тумбы, я не представлял, сколько у Хелен было дорогой одежды. Чалмерс велел мне избавиться от всех ее вещей, но, глядя на эти дюжины платьев, кофт, туфель, три ящика нижнего белья и ящик мелких украшений, я понял, что без посторонней помощи мне здесь не обойтись. Я решил позвонить Джине.

Мне повезло: она была дома и сказала, что собирается ужинать.

— Ты не можешь приехать прямо сейчас? — Я назвал ей адрес. — Тут есть для тебя работенка. Возьми такси. Когда мы закончим, я отвезу тебя поужинать.

Она согласилась.

Повесив трубку, я заметил на стене, рядом с аппаратом, нацарапанный карандашом номер. Он был едва виден, и я смог его разобрать, только включив настольную лампу. Это был римский номер.

Мне показалось, что Хелен не стала бы записывать его на стене, если бы он не был для нее важен и не требовался довольно часто. Сделав над собой усилие, я снял трубку и набрал номер, тут же пожалев об этом порыве. Судя по всему, это мог быть номер X, и я не хотел, чтобы он раньше времени начал подозревать, что я его ищу. Я уже хотел положить трубку, когда услышал щелчок на линии. Моя барабанная перепонка едва не лопнула от голоса, который прорычал в трубку на итальянском:

— Что вам нужно?

Это был самый грубый, развязный голос, который мне когда-либо приходилось слышать по телефону.

Я отодвинул трубку от уха и прислушался. Можно было уловить легкие звуки музыки: какой-то голосистый тенор пел «Е lucevan le stelle», может быть, по радио.

Мужчина, который снял трубку, прокричал:

— Алло? Кто это?

У него был неестественно громкий голос.

Я постучал по микрофону телефонной трубки, чтобы привлечь внимание.

Потом послышался женский голос:

— Кто это, Карло? Что ты так кричишь? — Она говорила с сильным американским акцентом.

— Никто не отвечает, — ответил он по-английски и бросил трубку.

Я стоял, смотря в окно. Карло… и эта американка. У Хелен в Риме было много друзей. Карло мог оказаться просто ее приятелем, но телефонный номер на стене меня озадачивал. Конечно, он мог сказать Хелен свой номер по телефону, и она, за неимением рядом блокнота, записала его на стене, но мне почему-то в это не верилось.

Я записал номер на листке бумаги и положил листок себе в карман. В это время раздался звонок у входной двери.

Я впустил Джину в квартиру.

— Прежде чем мы поговорим, — сказал я, — посмотри на все эти вещи. Чалмерс хочет, чтобы я их продал, а деньги отдал благотворителям. Но здесь что-то многовато работы. Товара хватит на целый магазин.

Я провел ее в спальню и встал сзади, пока она осматривала шкафы и тумбы.

— Распродать все это будет совсем не сложно, Эд, — сказала она мне. — Я знаю одну женщину, которая занимается подержанной одеждой. Она назначит цену и все это заберет.

Я вздохнул с облегчением.

— Очень хорошо. Я надеялся, что найдется какой-нибудь выход. Пускай назначает какую угодно цену, лишь бы нам не возиться больше с этой квартирой.

— Должно быть, синьорина Чалмерс тратила много денег, — сказала Джина, осматривая одежду. — Кое-что тут никогда не надевалось, а куплено все в самых дорогих магазинах Рима.

— Ну, ей на это деньги давал не Чалмерс, — заметил я. — Полагаю, ее кто-то финансировал.

Джина пожала плечами и закрыла дверцу шкафа.

— Она все это получила не за просто так, — сказала Джина. — И я ей не завидую.

— Пойдем в другую комнату. Я хочу с тобой поговорить.