У каждого свой Эверест. Как опыт реальных восхождений помогает вдохновлять команды и управлять проектами

Многие марафоны требуют предварительной квалификации. Так, чтобы участвовать в Бостонском марафоне, нужно суметь выполнить квалификационный норматив, который с каждым годом становится все жестче. Так, для забега в апреле 2019 года 7 384 бегунам, подавшим заявки на Бостонский марафон, было отказано в участии. Поэтому даже просто попасть на Бостонский марафон – это уже своего рода достижение.

Чтобы попасть на Нью-Йоркский марафон, необходимо участвовать в лотерее. Каждый год больше ста тысяч человек подают заявки на участие, и везет немногим. Так, в 2019 году для участия в лотерее Нью-Йоркского марафона, дающей право оплатить регистрационный взнос и участвовать в забеге, было подано 117 709 заявок, а выиграли в лотерее всего 10 510 спортсменов.

Это отдельная история: назначается дата, когда в прямом эфире проводится розыгрыш права на участие, и все бегуны мира ожидают, выпадет ли их номер или не выпадет в лотерее в этот раз. Кроме того, участвовать в марафоне – это дорогое удовольствие. Если твой шарик выпадает, то сразу требуется заплатить 358 долларов (такова была сумма взноса в 2021 году), чтобы просто получить право на участие в Нью-Йоркском марафоне, а еще нужны средства на перелет, проживание и сопутствующие расходы. Но для настоящего марафонца это не помеха.

По Нью-Йорку под чужим именем

Вернусь к той истории, когда я прибыл с Аляски и у меня была открыта американская виза.

Мой друг начал бегать марафоны, и с первой попытки ему повезло выиграть в лотерее Нью-Йоркского марафона. Он мне говорит: «Слушай, Серега, у тебя виза американская есть, может, поедем вместе, в Нью-Йорке меня поддержишь? Я четыре месяца готовился к этому марафону, поехали, просто посмотришь Манхэттен, ты же не был никогда в Нью-Йорке». Я согласился, и мы с ним полетели в Америку. Однако, когда мы прилетели в Нью-Йорк за день до старта и мой друг получил свой электронный чип и номер участника, но у него неожиданно возникла сложная семейная ситуация, ему пришлось срочно лететь обратно в Россию.

Он покупает обратный билет и говорит: «Слушай, для марафона все уже есть – электронный чип, номер. Если ты выйдешь на старт и хоть один шаг сделаешь, то для меня это будет уже много значить, потому что я готовился четыре месяца, и для меня участие в марафоне было бы большим событием». А я почему-то отнесся к этому несерьезно, говорю: «Не знаю, побегу или не побегу, никогда столько не бегал и не планировал». Тем не менее он оставил мне свои кроссовки, поскольку размер у нас совпадал, даже беговые трусы, майку, часы с пульсометром – и улетел в Россию, а я остался в Нью-Йорке, потому что поменять билет на другую дату было недешево.

Отель был оплачен, билеты на самолет были невозвратные, и я не мог улететь раньше. Вечером перед стартом думаю: «Нет, не побегу», даже съел что-то вроде гамбургера, что перед марафоном категорически запрещено. И думаю: «Никуда не поеду, никуда не побегу».

Лежу в отеле, пытаюсь заснуть, но мои внутренние часы еще не приспособились ко времени Нью-Йорка из-за восьмичасовой разницы во времени с Москвой, и поэтому мне не спится: лежу, ворочаюсь. А на четыре утра назначен сбор всех спортсменов на старт. Местного времени три часа ночи, понимаю, что уже не засну, и думаю: «Ладно, раз все равно не спится, пойду выйду на старт».

Оделся, собрался, приехал. Дали старт, и вместе с 60 тысячами человек я побежал по Нью-Йорку, рассматривая самые главные его авеню и пробегая через все кварталы: Бронкс, Бруклин, Манхэттен, Куинс. Весь город был виден с неожиданных ракурсов.

И по всей длине дистанции – тысячи людей, которые пришли поболеть за марафонцев. Меня поразила эта поддержка ньюйоркцев – для них это действительно большое событие, одно из самых крупных для города, настоящий праздник. Как они поддерживают, как рядом с вами бегут люди и «через себя», «через не могу» пробегают всю дистанцию.

Километров пять я пробежал легко, на десятом километре подумал, что, наверное, пора уже сходить с дистанции, но ладно, еще потерплю. На пятнадцатом километре я думал: «Ладно, пробегу полумарафон, 21 километр, и в метро сразу сверну и поеду в отель, а то уже что-то ноги начинает сводить с непривычки».

И когда я пробежал 21 километр, у меня уже сил не было никаких, но оказалось, что возможности уйти с трассы, по сути, не было. Вдоль всей дистанции стояли ограждения, за ними – огромная толпа болельщиков, через которую вы не пройдете. И я последние 20 километров шел пешком. В итоге этот марафон я половину пробежал, половину прошел, и за 700-800 метров до финиша в Центральном парке, когда поддержка болельщиков стала осязаемой и воздух был словно пропитан энергией, силы возникли из ниоткуда. Поэтому последние 800 метров я бежал, и в очень хорошем темпе.

Конечно, на следующий день я еле ходил, и на улице половина людей, которых я встречал, тоже еле ходила. Все понимали: «Этот человек пробежал марафон», у нас сразу связь такая зрительная устанавливалась.