Убийцы от сатаны. Сборник самых страшных грехов, попавших в реальность прямо из ада

Когда Дениз получила известие о смерти своего сына, она могла только кричать. Она кричала от боли и отчаяния. Она кричала и кричала снова, проклиная то мгновение, когда отпустила руку сына. Она кричала от непонимания, так как была шокирована такой подлостью со стороны двух маленьких детей. Она кричала еще и потому, что один из ее детей умер в первые минуты своей жизни. Полицейские получили доступ к видеозаписям с низким разрешением, на которых был запечатлен момент похищения Джеймса в торговом центре, и они были ошеломлены. Пока выяснялись подробности этого ужасного убийства, средства массовой информации возлагали вину на свидетелей, которые наблюдали за ситуацией, совершенно никак не вмешиваясь. Одновременно та станция, на которой было найдено тело маленького Джеймса, была превращена в импровизированный алтарь и утопала в сотнях цветов, которые возложили местные жители. Преступление всколыхнуло эмоции всего Ливерпуля. Семья одного из преступников была задержана для допроса, но позднее ее отпустили. Из-за возрастающего общественного давления члены семьи были вынуждены покинуть город. Задержание настоящих преступников произошло, когда одна женщина, увидев по телевизору кадры с изображением двоих детей, узнала на одном из них Венейблса. Она знала, что он отсутствовал в школе в тот роковой день, и решила обратиться в полицию, в результате чего обоих мальчиков арестовали. Что больше всего поразило следователей полиции Мерсисайда во главе с суперинтендантом Альбертом Кирби, так это юный возраст убийц.

Предварительные сообщения СМИ и официальные заявления предполагали, что Джеймса видели в компании двух «молодых людей», подразумевая, что убийцами были подростки, а не маленькие дети. Это было связано с трудностью определения возраста детей по записям с камер видеонаблюдения торгового центра. Что касается судебно-медицинской экспертизы, было подтверждено, что на одежде обоих мальчиков были следы той же синей краски, что и на трупе Джеймса. И хотя у обоих парней на обуви были пятна крови, только образец Томпсона совпал с ДНК Джеймса.

После ареста Джон Венейблс первым признал свою причастность к совершению преступления. С тоской в голосе он произнес: «Я убил его. Что вы собираетесь сказать его матери? Можете ли вы передать ей, что мне очень жаль?» Венейблс проявлял явные признаки возбуждения, вплоть до того, что он истерически кричал и требовал снять с себя одежду, потому что ее запах напоминает ему об убитом ребенке.

Со своей стороны, Роберт Томпсон занял совершенно иную позицию. Он категорически отрицал какую-либо причастность к преступлению, но выдал себя тем, что предоставил конкретные сведения об одежде, которую носил Джеймс Балджер в день трагедии. Томпсон, демонстрируя леденящую кровь невозмутимость, спросил, пытался ли кто-нибудь «оживить» малыша в больнице. Пресса окрестила его «мальчиком, который не плачет», и вскоре он заслужил общественное осуждение, став в то время одной из самых ненавистных фигур в своей стране.

20 февраля 1993 года этим двум несовершеннолетним лицам было официально предъявлено обвинение в убийстве Джеймса. Двумя днями позднее они предстали перед судом по делам несовершеннолетних Южного Сефтона и содержались под стражей в полиции до начала судебного разбирательства.

ПОСЛЕДСТВИЯ

Судебный процесс начался 1 ноября 1993 года и продолжался три недели. Обвиняемых, несмотря на их юный возраст, судили так, как если бы они были взрослыми. Чтобы они могли иметь четкое представление о процедурах, их разместили на высоких скамьях, специально приспособленных для их небольшого роста. Прокурор по делу Ричард Энрикес решительно выступал за то, чтобы Венейблса и Томпсона судили как взрослых.

Выступая на процессе, обвинитель поставил под сомнение древний англосаксонский правовой принцип doli incapax (т. е. «неспособный к правонарушению»), который устанавливает презумпцию о том, что дети младше 7 лет не могут нести ответственность за свои действия, однако данная презумпция предусматривает, что этот возраст может быть продлен до 14 лет. Хотя Венейблсу и Томпсону в то время едва исполнилось 10, суд решил согласиться с позицией Энрикеса, который утверждал, что обвиняемые были в достаточной степени зрелыми, чтобы осознавать всю серьезность своих действий. Энрикес особенно подчеркивал этот момент, приводя в качестве аргумента тот факт, что оба мальчика пытались скрыть свое преступление и постоянно лгали.