Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Желябов. Вы хотите сказать, что моя группа будет подчиняться только мне, а кто будет надо мною? Кто поведет все дело?

Михайлов. Дело поведет Исполнительный комитет, в который войдете и вы, Андрей Иванович. Кроме того, текущими делами будет ведать Распорядительная комиссия из трех человек. Ее изберут тайным голосованием. Эти люди будут доставлять средства для всей организации и контролировать исполнение принятых решений.

Желябов. Хитро. В чем же моя обособленность, а тем более самостоятельность? Ведь я, по сути дела, буду исполнять чужую волю?

Михайлов. Самостоятельно вы будете подбирать себе помощников, руководить их действиями и отвечать за результат перед Исполнительным комитетом. При этом никаких секретов от ИК у вас не должно быть. Для вашей группы будут предусмотрены лучшие условия, которые только сможет себе позволить организация. Все члены вашей группы не будут иметь контактов с Исполнительным комитетом и знать их в лицо. Они будут знать только вас. Мне от вас нечего скрывать – наши средства мы получаем от состоятельных доброжелателей, но они хотят быть анонимными. Возможно, что-нибудь будет приносить газета. Изъятие государственных средств насильственным путем тоже не исключается, но это не ваша задача. Вы будете получать в первую очередь, и столько, сколько надо…

Желябов. Как я понимаю, мои клиенты – это рабочие и студенты. Вы понимаете, что все это народ неимущий, и их тоже придется содержать, хотя бы минимально?

Михайлов. Да, так и будете делать, и даже обещать премиальные от партии. Вообще, Андрей Иванович, наше совещание сугубо организационное. Все детали будем обсуждать в Петербурге. Здесь вы познакомитесь с Исполнительным комитетом и оцените своих ближайших товарищей.

Желябов. После Соловьева снова стрельба из пистолета? Как вы думаете действовать? Хотелось бы сделать что-то наверняка… Михайлов. Вместе с питерскими подъедет один тип. Он умеет делать динамит прямо на квартире. Если это так, то можно будет заняться минированием и подрывом, например, железнодорожных путей, когда по ним движется состав. Так что перспектива есть, и неплохая.

Сцена 2-я

Санкт-Петербург. Аничков дворец. Июль 1879 года.

В гостиной цесаревна Мария Федоровна и генерал Черевин.

Черевин. Ваше высочество, когда дело Соловьева, слава богу закрыто, можно несколько перевести дух. Однако должен Вам сказать, что его появление на площади из ворот штаба гвардии не осталось незамеченным и вызвало некоторые толки вокруг порядков в самом штабе. Туда входили запросто, без каких-либо пропусков. За это и пострадал бедный генерал Бистром. Впрочем, поделом ему – нельзя же так распускаться.

Цесаревна. Ваше веселье, Петр Александрович, неуместно. Развяжи Соловьев язык, могли добраться и до кое-кого… Ну да ладно, как говорят русские, проехали. Что же теперь? Неужто ваша агентура выдохлась?

Черевин. Вовсе нет. Соловьев – это лишь неприятный эпизод. Сейчас вступит в силу другой план нападения, во время возвращения императора из Ливадии. Детали не буду Вам объяснять, скажу только, что оружием станет динамит. Затраты, Ваше высочество, станут несколько иными, и прежде всего потому, что к этому плану придется привлечь не одного человека. Не говорю уже о закупках материалов и технических принадлежностях. Счет пойдет на десятки тысяч рублей. Поверьте, это не мои выдумки – таковы цены. Моему агенту нужны только деньги и ничего больше. Все остальное он сделает сам.

Цесаревна. Петр Александрович, денежного вопроса для Вас не существует. Прикиньте, что Вам необходимо, и все получите. Только будьте с Вашим агентом построже, пусть отчитывается за потраченное.

Черевин. Мне притащить негодяя сюда? Думаю, что его интерес мы уже обсуждали. Надо вернуться к вопросу контракта. Когда он увидит, что его запросы удовлетворены, то станет работать еще лучше. Кстати, в деле Соловьева он не сделал ни одной ошибки. Нельзя же его винить за нетвердую руку и косой глазомер Соловьева.

Цесаревна. Не обижайтесь, генерал. Лучше оставайтесь шутником, так Вам больше к лицу.

Сцена 3-я

Москва. Конспиративная квартира генерала Черевина.

Октябрь 1879 года.

Генерал совещается со своим агентом Михайловым.