Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Плеханов. Не вижу смысла в этом намерении Соловьева. Что изменится, если он даже убьет царя? Перед именем Александр появится еще одна палочка – вот и весь результат. Надо мягко от этого дела откреститься.

Зунделевич. В этом деле только одно положительное обстоятельство: Соловьев – русский. Однако погрома все равно не избежать. Я – против.

Попов. Господа, не лучше ли продолжить начатое на земле, рядом с крестьянином? Зачем нам приключения? Мы ведь фактически вступаем в политическую борьбу. Надо ли нам это, господа?

Михайлов. Лучше всего совсем ничего не делать. Тогда все мы будем целы. Предлагаю компромисс – помочь Соловьеву оружием, но предупредить, что ссылаться на партию ему запрещается. Пусть ссылается на свое личное решение – покарать императора. Впрочем, он готов сразу после акта принять яд и покончить с жизнью. Что скажете, господа?

Квятковский. Такое решение подойдет, но всех надо предупредить и в день акта лучше из города уехать.

Остальные присутствующие только пожимают плечами, явно смущенные.

Сцена 7-я

Санкт-Петербург. Невский проспект. Трактирное заведение.

18 марта 1879 года, суббота.

Два посетителя за столиком ведут тихую беседу.

Михайлов. Не стану от вас скрывать, Александр, но организация наша отказала вам в поддержке, и если вас схватят, то ссылаться вам придется на свое желание покарать императора. Вы должны понять этих людей: часть их товарищей сидит по тюрьмам, сами они каждый день ждут ареста, и что-либо требовать от них не приходится. Как видите, я помогаю вам исключительно потому, что испытываю к императору схожие с вами чувства. Пусть это будет для вас ощутимой поддержкой в деле, на которое вы решились.

Соловьев. Не считайте меня наивным, Федор, – мне сразу стало ясно, что «Земля и воля» не разделяет мое решение, и бог им судья. На мое намерение нисколько не повлияет решение ваших товарищей. Вам же я благодарен за ваше бескорыстие и полную поддержку, прежде всего материальную. Как я предполагаю, наш разговор сегодня последний, и готов внимательно слушать о дальнейших действиях, которые вы сочтете необходимыми.

Михайлов. Да, Александр, вы угадали, наше с вами совещание последнее перед акцией, но это не последняя наша встреча. Два дня перед решающим днем, который намечаем на понедельник 2 апреля, вам надо пробыть у меня. Поэтому свою квартиру оставите 31 марта, рассчитаетесь с хозяевами и скажете им, что уезжаете по делам в Москву. В оставшиеся дни сделайте визиты родным и знакомым, вообще, вам надо немного отвлечься. В субботу, 31 числа, жду вас у себя, вот по этому адресу (показывает, открытую записную книжку), к обеду. Запомнили? Вот вам 200 рублей, на расходы.

Соловьев. Да, Федор, запомнил – мне это место знакомо. Спасибо за деньги.

Михайлов. Ваше оружие и пакет для канцелярии будут у меня. В случае, если вас схватят, скажете, что ночевали у проститутки, где-то на Невском. Итак, общий план таков: утром 2 апреля подъезжаем на извозчике к Певческому мосту, вы выходите из коляски и идете в канцелярию гвардейского штаба. Маршрут вам хорошо известен, да и в канцелярии вы достаточно примелькались. Потом обычная процедура сдачи документов, и вы не спеша идете к выходу. В это время император завершает свой прогулочный маршрут и поднимается на площадь. Возможно, он пройдет мимо вас, в любом случае, не забудьте снять фуражку, как это принято. Как только он вас минует, действуйте. Весь порядок действий для вас привычен, и для того чтобы поразить цель, вполне достаточно двух выстрелов. Впрочем, все по обстановке, но помните: зарядов в магазине всего пять.

Соловьев. Все это понятно, но извините, Федор, вы забыли про яд.

Михайлов. Про яд не забыл, получите 2 апреля, но это ваше решение…

Сцена 8-я

Санкт-Петербург. Гостиница «Европейская», номер генерала Черевина.

В номере Черевин и Михайлов.

Михайлов. Генерал, все как будто готово. Нет ли чего-нибудь настораживающего?

Черевин. Давайте сначала о готовности, Александр, и если можно, подробно.

Михайлов. Соловьев не общался ни с кем из членов «Земли и воли», а меня знает просто как Федора. Подготовлена квартира, где я с ним проведу два последних дня и откуда повезу его на место. Квартира снята на другое имя, и хозяева будут заранее предупреждены о моем отъезде. Маршрут Соловьев вполне освоил – он три раза относил в канцелярию гвардейского штаба бумаги, но вряд ли примелькался. Там оживленный поток посетителей. К одежде он привык и выглядит естественно. Соловьев упражнялся в тире и совсем неплохо стреляет. Так что шансы на успех довольно реальные. Нужна только удача, генерал.

Черевин. Хорошо, если так. Тогда приступайте. Увидимся в Петергофе, на даче, в воскресенье, 8 апреля.

Сцена 9-я

Санкт-Петербург. Набережная Мойки.

Утро 2 апреля 1879 года.