Убит в Петербурге. Подлинная история гибели Александра II

Черевин. Ваше высочество, не делайте этого, в трактирах меня вконец испортят.

Мария Федоровна. Хорошо, я подумаю. Расскажите лучше, что нового?

Черевин. Самое главное сообщение – у Вашего покорного слуги появился секретный агент. Он не последний человек в пресловутой «Земле и воле». Сейчас он занят формированием своей собственной группы радикального направления. Уже намекнул, что неплохо бы заключить контракт и оговорить условия. Как Вы на это смотрите, Ваше высочество?

Мария Федоровна. Это неплохое известие, и мое мнение – вашего человека надо поддержать. Что касается контракта, мне надо посоветоваться и подумать о форме. Тянуть с этим не станем. Он должен понять с самого начала, что игра будет честной.

Черевин. Сложного, собственно, ничего нет, все дело – в сумме контракта. С нашей стороны главное – обеспечить исчезновение человека, например, в Америке. Судя по всему, он не дурак и знает, что хочет. Не сомневаюсь, он потребует гарантий.

Мария Федоровна. Наша сторона должна быть для него полным инкогнито. Условия контракта пусть предложит сам, посмотрим, какие у него аппетиты. Пока авансируйте его строго под расписки. Прошу Вас, Петр Александрович, будьте предельно осторожны и имейте в виду, что Ваш шеф Дрентельн совсем не наивен.

Сцена 2-я

Санкт-Петербург. Гостиница «Европейская», № 27.

24 декабря 1878 года.

В номере генерал Черевин и Михайлов.

Черевин (наливая в бокал вино). Расскажите, Александр, что вам удалось сделать за то время, пока мы не виделись.

Михайлов. Мне удалось вызвать в Петербург несколько человек из провинции, но к ним еще надо присмотреться. Все же есть человек, о котором стоит рассказать. Это некто Александр Соловьев, с которым мне пришлось пересекаться в Саратовской губернии. Здесь я столкнулся с ним совершенно случайно и еле его узнал, так он оборвался – настоящий бродяга. Мне стало жаль его, и я пригласил его в трактир. Там за рюмкой вина он поведал мне грустную повесть своей жизни: из университета пришлось уйти из-за неуплаты, потом неудачная женитьба, и вот теперь даже родные отказывают ему в ночлеге, и ему приходится ночевать на улице. Когда он поел и несколько пришел в себя, он мне вдруг заявил, что вернулся в Петербург с одной целью – убить царя. Его решение твердое, и другой цели в жизни у него больше нет. Я дал ему немного денег и поселил в дешевой квартирке…

Черевин. Быть может, он просто идиот, ведь если всякий вобьет себе в голову убивать царя, а мы станем всерьез обсуждать такое желание…

Михайлов. Нет, генерал, здесь все намного серьезнее. Родители Соловьева, как я понял из его рассказа, были мелкими служащими при каком-то великокняжеском дворе, состарились и стали обычными приживалами. Содержать взрослого сына им стало не под силу, а их бывшие господа от такой чести вежливо отказались. Вот и пошел Соловьев по миру, затаив обиду на монарха и его окружение.

Черевин. Что ж, возможно, все так, но серьезность намерений этого Соловьева надо проверить. Кстати, каким способом он намерен покончить с царем?

Михайлов. Он намерен стрелять в него из пистолета. Оружием он, естественно, не располагает.

Черевин. Скажу вам так, Александр: все это было бы неслыханной удачей, если бы нашелся такой сумасшедший, который пошел бы на покушение по собственной воле. Тщательно продумайте, как объяснить ему вашу бескорыстную помощь. Пока держите его в «черном теле», без каких-либо излишеств. Считайте, что меня вы заинтриговали. Встретимся здесь же недели через три. Надеюсь услышать от вас подробные ответы на мои пожелания. Тогда и примем решение.

Сцена 3-я

Санкт-Петербург. Гостиница «Европейская», № 27.

21 января1879 года.

В номере генерал Черевин и Михайлов.

Черевин. Как там наши подопечные Соловьев и Клеточкин? Надеюсь, все идет по плану, Александр?

Михайлов. Да, все развивается как надо. Вот только Клеточкин, генерал, стоит мне уже очень дорого. Ваша Кутузова оказалась большой мастерицей в карточной игре, и их невинные занятия вытянули у меня больше трехсот рублей. Он уже порывается вернуться в Крым от безысходности.

Черевин (смеясь). Ни в коем случае. Скоро ему сделают предложение. Пусть на все соглашается. Я найду способ замолвить словечко. Три сотни – небольшие деньги за такое место. Ну, а что с Соловьевым? Он не передумал?

Михайлов. Он не только не передумал, но еще больше распалился. С юга приехали желающие также стать цареубийцами. Один из них – еврей, другой – поляк. Вопрос выбора героя пришлось вынести на обсуждение. Кандидатура еврея была сходу отклонена из-за боязни возможных погромов. Поляк тоже не прошел, как представитель угнетенной нации. Соловьев оказался самым подходящим и рвется в бой. Когда я ему сказал, что у «Земли и воли» большие проблемы в связи с арестами и вряд ли его благородный порыв будет поддержан, он заявил мне, что будет действовать самостоятельно и обязательно покончит с императором. Требует от меня оружие и яду, чтобы сразу покончить с собой.