Учебник для родителей. Как зачать, родить и вырастить здорового ребенка

Таково мышление современных врачей – не узнав причину, просто сливать симптом. По счастью, эпилептолог оказался дважды не дурак: когда после нейрохирурга мама пришла к нему на консультацию (и, кстати, правильно сделала, потому что нельзя торопиться совершать необратимых поступков), он направил ее с ребенком к Шишонину – чего тот скажет.

Шишонин тем более был не дурак. Он сказал:

– Давайте с операцией пока не торопиться, посмотрим. Тем более что бывают послеоперационные осложнения, да и не надо спешить в тело лишние железки вставлять… Смотрите, мамочка, вот здесь, в желудочке мозга, находится сосудистое сплетение, которое вырабатывает из крови ликвор – спинномозговую жидкость. А питается это сплетение из позвоночных артерий. Если где-то вена поджата, то есть нарушен обратный отток, жидкость будет скапливаться в желудочках мозга. Такова анатомия и даже шире – физика процесса. Из одной трубы бассейн наполняется, в другую мало вытекает, наступает переполнение.

Стали работать с мальчиком. И что вы думаете? После первых же процедур ребенок начал спать лучше, повеселел. Через полгода мама делает МРТ и убеждается – раздутая, переполненная ликвором область стала значительно меньше, соответственно, она не поджимает другие зоны мозга. Просто улучшили венозный отток. А конкретно – мальчик занимался на тренажерах и ему делали коррекцию шеи. Всё! И удивительно, что ни одному нейрохирургу в голову не приходит попробовать сначала консервативные методы, попытаться вылечить человека. Нет, им обязательно надо человека изувечить, сделать его инвалидом, вставив в башку трубу. Одна радость – зато потом в армию инвалида с железным шунтом в голове не возьмут…

А ведь определить причину было просто. Если и так непонятно, что переполнение и раздутие емкости происходит в силу затруднения оттока, можно сделать УЗИ для подтверждения. У нас в клинике разработана методика ультразвукового сканирования сосудов шеи. Ничего особо сложного в ней нет. И в данном случае она показала у Артема блокировку на уровне второго, третьего, четвертого шейных позвонков, что, кстати, часто бывает при кесаревом сечении.

Тут надо снова сказать спасибо тому эпилептологу, который догадался послать сначала на МРТ, потом – ко мне. Не послал бы, ребенок мог после длительного периода головных болей просто погибнуть в физическом или психическом смысле – кора просто атрофировалась бы из-за прижатия к своду черепа в результате раздувания переполненных жидкостью желудочков.

И главное, вставление шунта и откачка не помогли бы, как не помогают паллиативные меры по убиранию симптомов, заполонившие сейчас всю медицину (если гипертония – сбросить давление, если диабет – сбросить сахар, если атеросклероз – сбросить холестерин). Потому что не устранена причина! Ведь что было бы дальше? Чем больше откачиваешь, тем хуже: поскольку затруднен венозный отток и искусственно открыт другой канал, организм через сосудистое сплетение попытается реализовать его, начав с помощью производства ликвора выводить жидкость этим путем. Организм и до того пытался это делать, переводя часть крови в ликвор, но раньше производство ликвора «подпиралось», а в присутствии шунта ворота открываются и система начинает радостно реализовывать этот путь, усиливая производство спинномозговой жидкости. И снова – головные боли, дальнейшее раздувание… Ставить второй шунт? Третий? Это путь в тупик. И это напоминает борьбу с диабетом или сахаром, когда организм привыкает к лекарственным токсинам и требуется увеличивать дозу, а в результате человек все равно умирает от того, от чего его лечат, – гипертонии, диабета…

Вторая история. Ребенок из богатой и достаточно известной семьи. Назовем его Анатолием. Сейчас ему пять с половиной лет. Всё было нормально, ребенок развивался, как положено. В год начал пытаться говорить, всё прекрасно. «Мама. Папа». А в год и примерно три месяца перестает говорить вообще.

Начинается скорбный путь хождения по врачам. Денег много, поэтому профессора, академики, логопеды, дефектологи, психологи, нейропсихологи – все смотрят, ничего не видят. Один говорит: бывает, это нормально, подождем.

Второй спрашивает: у вас прививка была в год? – Была. – Ну вот, это последствия!

Третий задумался: нет, от прививки такое не может быть, и это явно ненормально, может, какой-то стресс был у него в год?

Те начали вспоминать: какой у ребенка мог быть стресс? Его же львами не травили, живет как сыр в масле катается.

– Ну, а вы, дорогие родители, случайно не ссорились, не ругались при нем в тот момент?

И вот они садятся, голову подпирают и, конечно же, вспоминают: да мы ж с тобой поругались при нем! я на тебя орал, а ты на меня орала! вот она – причина! ай-яй-яй!..

Загнались, бедные, начали себя винить, бегать вокруг него, а он всё не говорит. Ему уже два года, три года, четыре года – а он всё не говорит и не говорит! Ну, это уже явно ненормально!.. Догадались энцефалограмму сделать. На энцефалограмме – диффузные изменения, то есть нарушения деятельности мозга. А на МРТ – ничего нет. Чудеса.