Учение о стадиях преступления

Однако здесь возникают некоторые сомнения. Первое из них состоит в том, что более низкая общественная опасность создания условий по сравнению с исполнением преступления автоматически переносится на пресеченную преступную деятельность. Естественно, невозможно отрицать различную степень общественной опасности отдельных этапов совершения преступления и соответствующее постепенное наращивание общественной опасности до самого максимального ее предела, характерного для причинения вреда данным общественным отношениям. Но когда мы говорим о пресечении преступной деятельности на какой–либо стадии, то имеем в виду, что за этапом, совершения преступления, на котором деяние прервано, уже более ничего не следует и не последует. И сравниваем мы при этом не две реальности (создание условий и исполнение преступления) по их социальной значимости, а реальность (пресечение преступной деятельности на стадии создания условий) и абстрактную возможность (представляемый нами преступный результат или пресечение преступления на стадии исполнения). Почему же теория уголовного права вновь и вновь подтверждает меньшую общественную опасность пресеченного преступления? Ведь при таком решении меньшая общественная опасность приготовления и покушения становится как бы заслугой виновного, поскольку она с необходимостью выходит на соответственно меньшее наказание. На самом деле, в уменьшении общественной опасности пресеченного преступления заслуги виновного нет, так как только благодаря окружающим лицам и другим силам преступная деятельность прекратила свое существование и, будь на то воля виновного, развилась бы во времени до логического конца.

Тем не менее логично было бы сравнение пресеченной преступной деятельности с возможным добровольным отказом лица, сопоставление с которым вывело бы нас на несколько иное понимание общественной опасности пресеченной деятельности: зачем привлекать к уголовной ответственности за пресеченную деятельность, если лицо в последующем могло добровольно отказаться от доведения преступления до конца? Скорее всего, традиционный вывод о меньшей общественной опасности пресеченной деятельности (но не об отсутствии ее вообще) исходит из закономерностей развития преступления, заканчивающегося наступлением преступного результата, и лишь в качестве исключения — добровольный отказ. Поэтому при определении сравнительной общественной опасности идет сопоставление не с возможным добровольным отказом, а с возможным наступлением преступного результата: преступное последствие не наступило и уже не наступит, значит, предшествующее ему поведение виновного не столь опасно, как в тех случаях, когда оно наступило бы.

Отсюда и второе сомнение. Анализируя общественную опасность пресеченного поведения, теория уголовного права напрочь забывает об общественной опасности личности преступника — одной из составных частей общественной опасности вообще. А общественная опасность личности виновного на момент пресечения преступной деятельности вроде бы остается такой же, что и при возникновении замысла (замысел при его возникновении охватывал или должен был охватывать всю преступную деятельность, включая наступление результата — «пика» преступной деятельности), то есть неизменной на любой стадии совершения преступления при его прерывании.

Разумеется, в ходе совершения преступления могут возникнуть обстоятельства, существенно изменяющие и общественную опасность личности виновного. Однако они, как правило, будут привходящими случайностями, напрямую не связанными с динамикой совершаемого преступления. Для нас же важным пока остается установление взаимосвязи общественной опасности личности с развитием собственно преступления. И здесь, на первый взгляд, усиление объективного уровня общественной опасности пресеченного преступления на нарастающих его этапах развития не отражается на субъективном ее уровне, который на всем протяжении преступления остается одним и тем же.