Учение о стадиях преступления

Первая группа причин возникает стихийно и воздействует на преступную деятельность побочно, походя. Их можно дифференцировать как обстоятельства, связанные с силами природы, и обстоятельства, связанные с поведением людей. В тех случаях, когда преступная деятельность пресекается силами природы, мы сталкиваемся с весьма относительным применением термина «деятельность». И именно в данной подгруппе случайностей наиболее выпукло отражается стихийность прерывания преступления. С таким же стихийным пресечением преступной деятельности мы имеем дело, когда прерывается преступление людьми либо опосредованно (путем применения механизмов), либо непосредственно своим поведением; при этом лицо, пресекающее преступную деятельность, не имеет ни малейшего представления ни о преступной деятельности, ни о том, что он своим поведением эту деятельность прерывает. Например, преступники через подкоп готовились совершить кражу из магазина, но накануне совершения хищения у магазина остановился тяжелый грузовик и обвалил подкоп.

Стихийность пресечения преступления не должна сказываться на нашей оценке прерванной преступной деятельности. Однако совместное изучение двух указанных разновидностей деятельности (совершение преступления при различных степенях волеизъявления виновного и стихийное прерывание преступления) приводит к интересным, на наш взгляд, выводам.

Во–первых, стихийно пресеченная преступная деятельность может сама по себе объективно проявиться (пример с обвалившимся подкопом). Подобное возможно и при умышленном, и при неосторожном поведении, то есть не зависит от степени волеизъявления виновного. При этом правоприменитель может соответствующим образом оценить объективно обнаруженную пресеченную деятельность. В качестве примера рассмотрим ситуацию, когда пуля ударилась о записную книжку, находящуюся в кармане потерпевшего, не пробила ее и осталась в кармане. Здесь явно видна пресеченная деятельность. Но определение ее в качестве преступной или непреступной зависит от психического отношения виновного к своим действиям (выстрелу в потерпевшего): при виновном отношении (умышленном или неосторожном) пресеченная деятельность объявляется преступной, при казусе — непреступной. В то же время признание прерванной деятельности преступной еще не предрешает характера ответственности виновного.

Во–вторых, возможна ситуация, при которой пресечение деятельности с очевидностью объективно не обнаруживается, однако о ней правоприменительный орган может узнать от самого виновного. В таком случае оценка пресеченной деятельности напрямую зависит от степени волеизъявления виновного: при очевидном преступном волеизъявлении становится очевидной и преступность пресеченной деятельности, которая соответствующим образом оценивается правоприменительным органом; при неочевидном (легкомыслие) либо недостаточном (преступная небрежность) волеизъявлении пресеченная преступная деятельность, как правило, остается скрытой, латентной, в силу неочевидности ее для виновного как единственного в данной ситуации источника объективирования прерванного преступления. Следовательно, совокупное рассмотрение пресеченного преступления на основе волеизъявления виновного и стихийности прерывания преступления с необходимостью приводит нас к дифференциации правовой значимости пресеченной деятельности: носит она раскрытый либо латентный характер. Разумеется, вопрос о скрытой преступности имеет самое косвенное отношение к рассматриваемым в работе положениям, но его нельзя обойти, поскольку он естественно вытекает из анализа причин пресечения преступления. Кроме того, сам по себе данный вопрос достаточно важен для науки уголовного права и криминологии, потому что показывает истинный уровень криминальности существующего общества, полное представление о котором вовсе не безразлично для правоведа.

Несколько иная картина складывается, когда преступная деятельность пресекается в связи с обстоятельствами, зависящими от воли окружающих лиц. Здесь преступная деятельность настолько очевидна, что те или иные окружающие лица становятся на охрану общественных интересов. И указанная очевидность вовсе не зависит от волеизъявления виновного, а кроется в объективных факторах; возможно, что сам виновный не осознает противоправности своего поведения (при небрежности), но определенные окружающие его лица отчетливо представляют себе эту противоправность и вмешиваются в развитие причинной связи. Разумеется, подобное пресечение преступления с очевидностью приводит и к квалификации содеянного как пресечения, хотя и не исключает его латентности, но обусловленной уже волей виновного и окружающих его лиц.