Учение о стадиях преступления

Попытаемся проиллюстрировать изложенное традиционным примером: обходчик железнодорожных путей увидел поломанный рельс и, несмотря на это, показал машинисту состава зеленый флажок, в результате состав сошел с рельсов, при крушении погибли люди и причинен материальный ущерб. В чем выражены в данном случае причина и условие? Перед нами два фактора, в совокупности вызвавшие крушение поезда: а) движение поезда, управляемого машинистом; б) поведение обходчика, заключавшееся в показе зеленого флажка и разрешении следовать дальше. Рассмотрим последнее и попробуем ответить на вопрос, порождает ли оно крушение поезда. На первый взгляд, ответ должен быть положительным, ведь, благодаря разрешению действовать в заданном направлении, машинист, естественно, ослабил внимание, не притормозил, поезд продолжал двигаться с прежней скоростью. Но такое решение неверно. Во–первых, если мы признаем поведение обходчика причиной крушения, то оно должно само по себе представлять реальную возможность крушения, оно с необходимостью должно привести к крушению. Однако сколько бы обходчик ни стоял с зеленым флажком, вызвать крушение только своим поведением он не способен. Другое дело — движение состава, которое способно породить крушение, даже если обходчика не будет вовсе. Во–вторых, материальное содержание поведения обходчика абсолютно не соответствует материальному содержанию следствия; никакой трансформации материи от поведения обходчика к результату не происходит. Совсем иное мы видим при сравнении движения поезда и крушения, при котором материальное содержание первого с необходимостью переходит в измененном виде в материальное содержание второго. Но ведь состав начал двигаться не сам по себе. Чтобы силы природы, механизмы, животные, иные люди начали действовать в требуемом направлении, их нужно «завести», возбудить в них энергию к действию.

В приведенном примере эшелон начал двигаться потому, что в локомотиве находился машинист, возродивший энергию движения, т. е. материальное содержание поведения машиниста, тысячекратно увеличенное массой и энергией движения состава, передается следствию, становится материальным содержанием результата. По существу, последнее представляет собой сумму материального содержания поведения машиниста, материального содержания массы состава и энергии движения поезда. Отсюда причиной крушения являются действия машиниста, а условием — поведение обходчика, которое направлено на причину (введение в заблуждение машиниста) и через нее — на следствие.

Но если поведение обходчика не является причиной результата, следовательно, не находится с ним в причинной связи, то оно не должно быть признано уголовно значимым, поскольку традиционно теория уголовного права считает таковыми лишь причинно связанные с результатом факторы. Приемлемо ли подобное? Разумеется, нет, поскольку общественная опасность поведения обходчика настолько высока, что уголовное право бездействовать в такой ситуации не может. Остается единственный выход — признать криминально значимой, наряду с причиной, еще и обусловливающую связь, о которой вскользь упоминают теоретики[145].

Сказывается ли наличие двух объективных связей деяния–исполнения с преступным результатом на дифференциации исполнения на непосредственное и опосредованное? По общему правилу непосредственное исполнение связано всегда с возбуждением, возрождением, возникновением энергии сил природы, механизмов, животных. Здесь нет и не может быть опосредованного исполнения, так как в подобных случаях непосредственный причинитель лишь «удлиняет» свою руку, делает ее более сильной с более интенсивным воздействием.