Учение о стадиях преступления

Значит, главным в определении вины в виде небрежности является вовсе не психическое отношение лица к результатам содеянного, которого нет, а предписываемое лицу обществом надлежащее отношение к окружающему миру, которое заключается в долженствовании и возможности предвидения. По существу, при преступной небрежности общество наказывает соответствующее лицо не за реальное психическое отношение (оно не всегда виновно), а за отсутствие должного психического отношения, которое всегда имеется в преступной небрежности. Объективный (должен предвидеть) и субъективный (мог предвидеть) критерии небрежности в каждом конкретном преступлении могут возникать на различных стадиях достижения желаемого результата, кроме стадии наступления его. Кроме того, указанные критерии в силу их самостоятельности по существу и по основаниям возникновения способны появляться раздельно друг от друга во времени (скажем, долженствование предвидения возникает на стадии создания условий наступления желаемого результата, а возможность предвидения — на стадии частичного выполнения деяния и т. д.), отсюда и вина в полном объеме определяется лишь со стадии появления возможности предвидения. При этом объективный и субъективный критерии сопровождают все последующие стадии преступной деятельности, что характерно и для прямого, и для косвенного умысла.

Глава 3 Оконченное преступление

Традиционно оконченное преступление признают стадией совершения преступления. И хотя изредка раздавались критические замечания в отношении такого подхода (например, Миттермайера)[218], тем не менее до сих пор большинство авторов считают оконченное преступление этапом развития преступной деятельности. Так, в учебнике по Общей части уголовного права Н. Ф. Кузнецова пишет о трех стадиях: «подготовительные к совершению преступления действия, исполнение объективной стороны состава и наступление общественно опасных последствий»[219]. Редакторы учебника правят данное высказывание: «В теории эти стадии обычно именуются так: приготовление к преступлению, покушение на преступление, оконченное преступление»[220]. Такого же мнения придерживался и Н. Д. Дурманов[221]. Но любопытно проследить его позицию по вопросу о последовательности рассмотрения стадий при их изучении. Критикуя М. Д. Шаргородского и Н. С. Алексеева за их предложение анализировать стадии совершения преступления, начиная с обнаружения умысла, продолжая приготовлением и покушением и заканчивая оконченным преступлением[222], он писал, что вначале нужно анализировать оконченное преступление, а уж затем — приготовление и покушение[223].

Для чего понадобилась ему такая непоследовательная последовательность? Ведь логика анализа стадий действительно требует поступательного изучения их от более ранних к более поздним. И все же такая логика не устраивает Н. Д. Дурманова, и вполне обоснованно и оправданно. Дело в том, что в оконченном преступлении наиболее полно выражены качества преступления: «оконченное преступление — это стадия, характерная для любого вида преступного деяния, оконченное преступление всегда влечет уголовную ответственность, ответственность за предварительную преступную деятельность тесно связана с ответственностью за оконченное преступление»[224]. Изложенные аргументы свидетельствуют в первую очередь о необходимости самостоятельного, раздельного рассмотрения оконченного преступления и неоконченной преступной деятельности; о тесной связи оконченного преступления с истинными стадиями совершения преступления, а не с приготовлением и покушением, которые сами по себе довольно часто признаются законодателем оконченными преступлениями; о том, что оконченное преступление завершает исследование именно истинных стадий, а не приготовления и покушения как разновидностей неоконченной преступной деятельности. Поэтому определено и соответствующее место оконченного преступления в структуре изучения стадий — после анализа этапов развития преступной деятельности.

Однако подобное пока не решает вопроса, признавать или не признавать оконченное преступление самостоятельной стадией совершения преступления. Думается, традиционное признание его стадией совершения преступления неверно, поскольку с причинением вреда общественным отношениям, с наступлением преступного результата в его широком понимании (вред, причиненный общественным отношениям) заканчивается преступная деятельность, прекращается развитие преступления во времени и пространстве. Оконченность преступления при этом является лишь констатацией завершенности преступления, признанием оконченности посягательства и необходимости соответствующей квалификации содеянного непосредственно по той или иной норме Особенной части уголовного права без соотнесения ее с нормой о неоконченной преступной деятельности.