Учение о стадиях преступления

Кроме того, сторонники оконченного преступления, связываемого с наступлением вреда, как завершающей стадии, следуемой за исполнением–деянием, во–первых, противоречат себе, поскольку признают оконченным преступление, «если в совершенном лицом деянии содержатся все признаки состава преступления, предусмотренного УК (ст. 29 УК)»[225]. «Преступление будет оконченным, когда налицо все четыре элемента конкретного состава (объект, объективная сторона, субъективная сторона и субъект). Наличие оконченного преступления определяется прежде всего тем, что его объективная и субъективная стороны получают полную реализацию»[226]. Соответственно, нет оконченного преступления без деяния–исполнения как элемента объективной стороны преступления, т. е. оконченное преступление — это не последняя стадия, а нечто более глобальное.

Во–вторых, сторонники оконченного преступления как стадии придают ему более существенное значение, поскольку при анализе оконченного преступления говорят об оконченности на стадии приготовления (имея в виду создание условий), покушения (подразумевая под ним деяние–исполнение). При этом ни у кого из них не возникает критического отношения к «стадии», кочующей по различным стадиям. Оконченность преступления как факт его завершенности имеет огромное правовое значение и для квалификации преступления, и для назначения наказания. Именно поэтому ему уделяется и должно уделяться значительное внимание правоведов.

В Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1885 г. «преступление почитается совершившимся, когда в самом деле последовало преднамеренное виновным, или же иное от его действий зло» (ст. 10). Комментируя данное положение закона, Н. С. Таганцев предпринял попытку отделить намерение от цели: «Совершением преступления должно почитаться осуществление преступного намерения, а не достижение цели…»[227]. Несколько ранее он писал следующее: «С практической точки зрения преступление считается оконченным, как скоро виновным воспроизведен его законный состав, а с теоретической, как скоро нарушена норма в ее реальном бытии. Это последнее определение имеет значение не только для законодателя, но и для судьи, помогая ему в разъяснении законодательных определений»[228]. Хотя и в продолжение этой темы, он вновь обращается к законодательному определению оконченного преступления с уточнением того, что осуществление намерения — это характеристика оконченного преступления с субъективной стороны, как осуществление умысла[229]. На этом фоне становится понятным отношение Н. С. Таганцева к оконченному преступлению как поведению, в котором заключаются все требуемые законом признаки[230]. Однако так и остается неясным, каким образом автор отделяет намерение от цели. Углубляться в эту материю нет необходимости, поскольку намерение как категория мало интересно, но в первом приближении, представляется, вообще бессмысленно пытаться отделить намерение от цели, так как в самой этимологии слова скрывается целеполагание, намерение без цели существовать не может, поэтому нельзя отделить элемент от общего, нельзя разграничить род и вид.

Примерно так же, но уже без применения термина «намерение», определяли оконченное преступление С. В. Познышев: «Для оконченного преступления… необходимо только, чтобы в самом поведении лица были все существенные признаки того или иного преступления»[231], и Н. Д. Сергеевский: «Преступное деяние считается совершенным, когда действительно выполнены все элементы специального состава известного преступного деяния»[232].

Нельзя сказать, что уголовный закон в советский период существования России отказался совсем от анализируемого термина. Так. в Руководящих началах по уголовному праву РСФСР было сказано: «Преступление считается оконченным, когда намерение совершившего преступление осуществилось до конца» (ст. 17). Похоже, что опора в основном на субъективный элемент (намерение), трудности доказывания его и возникающие в связи с этим сложности борьбы с контрреволюцией, подвигли законодателя отказаться от регламентации оконченного преступления в законе, в результате ни в УК РСФСР 1922 г., ни в Основных началах уголовного законодательства СССР и союзных республик 1924 г., ни в УК РСФСР 1926 г., ни в Основах уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г., ни в УК РСФСР 1960 г. не было определения оконченного преступления.

Несмотря на это, теория уголовного права постоянно возвращается к проблемам оконченного преступления. Так. Н. Д. Дурманов видит основное разграничение преступлений в зависимости от стадии в делении их на оконченные и неоконченные[233], при этом оконченным преступлением «уже причинен существенный вред объекту, охраняемому советским правом, т. е. причинен вред государственным или общественным интересам или гражданам или этот объект поставлен в опасность причинения вреда (когда закон считает преступление оконченным уже в этом случае)»[234].