Уитни Хьюстон. История великой певицы глазами ее близкой подруги

Таким образом, мать и дочь виделись в основном в студии звукозаписи или во время живых выступлений. Когда Уитни подзывала Крисси к микрофону, давая ей возможность спеть, та каждый раз оживлялась. Как и ее мать, она мечтала стать певицей, и даже в четыре года ей хватало на это уверенности в себе.

Спустя десятилетия мой психотерапевт заметил, что мне пришлось взять на себя роль взрослой с самого раннего детства. Я была очень привязана к маме и боялась за ее безопасность – например, когда однажды вернулась домой из летнего лагеря, чтобы убедиться, что ей не одиноко. Я вовлекалась в ссоры родителей, пыталась уладить их. Но что Крисси видела в своем доме и как сильно отношения ее родителей повлияли на нее? В пять лет ей постоянно твердили, что ее мама устала или спит. Должно быть, в какой-то момент она поняла, что это ненормально. Дети все понимают.

Тем не менее если вы взглянете на кадры, где они вместе на сцене, то увидите неоспоримую любовь матери и дочери.

Через несколько месяцев после турне по Тихоокеанскому побережью мы остановились в отеле на Манхэттене. Уитни не спала всю ночь, развлекаясь с Майклом, несмотря на то что на следующий день согласилась встретиться с Клайвом. Я знала, что утром она не встанет, поэтому решила, что нет смысла откладывать неизбежное, и позвонила Клайву. Мне пришлось трижды повторить: «Она не сможет. Она плохо себя чувствует». И наконец: «Клайв, она даже одеться не сможет. В таком состоянии она никуда не пойдет». И тогда он смирился.

После этого я сказала Джону Хьюстону: «Клайв понял, что у Уитни серьезные проблемы» и, выписавшись из отеля, поехала к нему. Нужно было немедленно что-то предпринять, иначе Уитни долго бы не протянула. Мистер Хьюстон сказал, что разговаривал с Клайвом и что тот предложил ему реабилитационный центр Сильвер-Хилл. Мне нужно было поехать на консультацию и рассказать экспертам, почему я считаю Уитни подходящим пациентом. Врачи больницы имели отличную репутацию в лечении наркомании и умела обращаться с випами. Ходили слухи, что всего несколько месяцев назад там побывал Майкл Джексон.

В один прекрасный солнечный день мы с Джоном отправились в Коннектикут и встретились с директором клиники доктором Ричардом Фрэнсисом. Представившись ему, я села и рассказала все, что ему следовало знать: что Нип впервые попробовала наркотик в возрасте четырнадцати лет, что раньше мы употребляли вместе и что с тех пор, как она вышла замуж, ситуация явно ухудшилась. Она изменилась, стала более замкнутой, похудела и плохо выглядела. Из-за ее состояния нам уже приходилось отменять некоторые договоренности.

На обратном пути из Коннектикута Джон заверил меня, что я поступила правильно и теперь все, что ему останется сделать, – заставить Уитни согласиться. Мы вернулись в офис, где нас уже ждала сердитая Сисси. «Почему я была не в курсе, что происходит? Это и моя дочь тоже!» Уходя, я слышала, как они спорят в его кабинете.

Позже Джон заглянул ко мне и сказал, что идет к Нип. Бобби дома не было, и у него был шанс застать дочь одну. В тот же вечер я позвонила ему домой. «Она не хочет ехать», – ответил он.

Я не смогла в это поверить и решила убедиться в том, что он действительно разговаривал с Уитни, поэтому сразу поехала к ней. В моей памяти навсегда отпечаталось выражение ее лица, когда она говорила: «Да, отец мне все рассказал. Но я не хочу в больницу. Не-а». Я была так разочарована, что не знала, что сказать. И вдруг она продолжила: «Еще он дал мне визитку врача. Я позвоню, когда буду готова». К тому времени мы говорили о наркотиках уже бесчисленное количество раз – но теперь ее зависимость стала гораздо серьезнее и страшнее, чем раньше. Уитни понимала, что попала в беду.

Примерно через неделю я отвезла ее к Клайву в Уэстчестер. Тем же вечером он позвонил мне и сказал, что Нип призналась в употреблении наркотиков. «Они ей нравятся. Так она сказала». Клайв предложил ей бесплатно пожить в его доме в Хэмптоне, пригласить двух человек, которым она доверяет, и нанять частную сиделку. Уитни подумывала согласиться, но к концу следующего дня к ней заявился Майкл, и они с сестрой исчезли в задней комнате на два дня. Больше своей помощи Клайв ей не предлагал.

Глава двадцать первая. Моя любовь – твоя любовь

Синди Мэдник, бухгалтер Nippy Inc., была серьезной женщиной лет шестидесяти с небольшим с темно-вишневыми волосами. Если кто-то хотел знать, что происходит с компанией, стоило просто подойти к Синди. Она ненавидела каждого из нас.

Не знаю, со всеми ли она вела себя одинаково, но, завидев меня, всегда давала волю чувствам. Я заходила, радостно приветствуя ее и спрашивая, как она поживает, а она забирала мои чеки и начинала ворчать: «У этой бедной девочки в конце концов не останется ни цента. Мать Бобби звонит сюда так часто, будто мы ее банкомат: “Заплатите-ка мне за кабельное, электричество, теплоснабжение…”».