Украина. Геополитический миф

Нападая на газету «Слово», он даже не разобрался в ее направлении, считая его проавстрийским, тогда как газета была органом «москвофилов». Зато те, что подбивали его на выступление, отлично знали на кого натравливали. Получив в 1861 г. первые номера львовского «Слова», он пришел в ярость при виде языка, которым оно напечатано. «Разве это малорусский язык? Это язык, которым говорят в Москве и Нижнем Новгороде, а не в Киеве или Львове». По его мнению, днепровские малороссы уже выработали себе литературный язык и галичанам незачем от них отделяться. Стремление большинства галицийской интеллигенции овладеть, как раз, тем языком, «которым говорят в Москве и Нижнем-Новгороде» было сущей «реакцией» в глазах автора «Что делать?». Русская революция, таким образом, больше ста лет тому назад[10], взяла сторону народовцев и больше чем за полсотни лет до учреждения украинского государства решила, каким языком оно должно писать и говорить. Либералы, такие как Мордовцев в Санкт-Петербургских Ведомостях, Пыпин в Вестнике Европы, защищали этот язык, и все самостийничество, больше, чем сами сепаратисты. «Вестник Европы», выглядел украинофильским журналом. Господствующим тоном, как в этом, так и в других подобных ему изданиях, были ирония и возмущение по поводу мнимой опасности для целости государства, которую выдумывают враги украинофильства. Упорно внедрялась мысль о необоснованности таких страхов. По мнению Пыпина, если бы украинофильство заключало какую-нибудь угрозу отечеству, то неизбежно были бы тому фактические доказательства, а так как таковых не существует, то все выпады против него — плод не в меру усердствующих защитников правительственного режима. Украинофильство представлялось не только совершенно невинным, но и почтенным явлением, помышлявшим единственно о культурном и экономическом развитии южнорусского народа. Если же допускали какое-то разрушительное начало, то полагали его опасным исключительно для самодержавия, а не для России.

После принятия, например, Эмского указа русская либеральная общественность отреагировала протестами, демонстрациями против указа, а либеральная пресса вовсю клеймила режим. Известен случай, когда знаменитый лингвист, профессор Орест Миллер на собрании плакал оттого, что «нашим южным братьям не дают Божьего слова читать на родном языке». Хотя всем было понятно, что указ направлен прежде всего на пресечение ввоза пропагандистской литературы из Галиции. А о том, как «ущемляли» украинский театр, я уже писал выше. Когда указом Николая II была учреждена Государственная дума, то все попавшие в нее левые и либеральные партии однозначно встали на сторону украинофилов. Милюков, Керенский, Кокошкин — все будущие члены Временного правительства поддерживали украинские партии и движения. Известный украинский деятель Александр Шульгин, инициатор создания Союза украинских студенческих землячеств в России, писал про Милюкова, что «мы ему всегда будем признательны за его выступления в Думе».