Украина против Донбасса. Война идентичностей

Н. Киселева, доцент кафедры политических наук и международных отношений Таврического национального университета, на страницах еженедельника «2000» вступала в дискуссию с противниками многоязычия в Украине. На фразу экс-президента Украины В. Ющенко, что «невозможно найти пример в мире, когда унитарное государство делало бы ставку на двуязычие», она приводит такие факты, что из 48 двуязычных государств подавляющее большинство (94 %) относятся к унитарным, и только три – к федерации (а именно Канада, Индия, Пакистан). Кроме того, неверен тезис «Один язык – одно государство». На современной политической карте существуют 193 государства, из которых 86 (45 %) соблюдают полилингвистичность. 77 % из них официально утвердили для нескольких языков статус государственного. На тезис о том, что нужно преодолеть рудименты колониального прошлого в языковом сознании и практике, Н. Киселева приводит такой факт: в Европе насчитывается 27 моноэтнических государств, 16 из которых придерживаются политики полилингвизма. У семи из них (Австрия, Великобритания, Испания, Мальта, Нидерланды, Норвегия, Хорватия) доля моноэтнического народа составляет 80 %. В Португалии 99 % населения составляют португальцы, в стране существует два официальных языка: португальский и мирандский, последний был введен для жителей небольшой территории на северо-восточной части страны, которые в структуре населения составляют 0,14 %[128].

После избрания В. Януковича президентом Украины, который обещал во время предвыборной кампании ввести второй государственный язык, представителями Партии регионов, Народной партии и Коммунистической партии Украины, а именно А. Ефремовым, С. Гриневецким и П. Симоненко, был предложен законопроект «О языках в Украине», который был направлен в Венецианскую комиссию для рассмотрения этого вопроса на предмет соответствия Конституции Украины и европейским документам, регулирующим языковые вопросы. Комиссия дала отрицательный ответ. Это один из многих ярких примеров политики двойных стандартов в отношении Украины и всего постсоветского пространства. Тот факт, что в Украине, согласно последней переписи населения, проживало 17,3 % русских, а 29,6 % считали русский язык своим родным, помешало признать право русского языка быть вторым официальным. В то время как 3,01 % албанского населения в Черногории имеют право, по решению той же Венецианской комиссии, на то, чтобы албанский был официальным языком в стране[129].

Также следует отметить, что Венецианская комиссия решила, что «защищая и поддерживая русский язык на том же уровне, что и украинский, проект грозит уменьшить интегрирующую силу последнего»[130]. Но в этой ситуации возникает резонный вопрос – может ли язык быть интегрирующей силой, если против него выступает довольно значительная часть населения государства по причине принудительности его употребления? Следует отметить, что подобные решения европейских комиссий нацелены были больше всего против того, чтобы русский язык продолжал свое развитие на Украине среди русскоязычного населения в регионах, более ориентирующихся на сотрудничество с Россией во внешней политике, а следовательно, такие двойные стандарты нацелены именно против России. Русский язык на Украине стал заложником большой геополитической игры на большой политической шахматной доске мира.

Языковой вопрос каждый раз становился предметом спекуляций во время избирательных кампаний, когда политическая сила, представляющая восточные регионы, обещала ввести русский язык как второй государственный, но вопрос о языке даже не выносится в сессионный зал Верховной Рады. Политические силы, которые представляли Юго-Восток Украины, преследовали лишь одну задачу – приход к власти и решение своих финансовых вопросов, а аспекты гуманитарного характера использовались только как инструмент для получения голосов избирателей.

В свое время министр образования и науки, молодежи и спорта Украины Д. Табачник в совместной работе с Г. Крючковым «Фашизм в Украине: угроза или реальность?» относительно языкового вопроса пишет о том, что им важно (имея в виду представителей «оранжевой» политсилы) разрушить даже память о русском языке как части единой двуязычной культуры Украины. Важно стереть именно осознание того, что русский язык на Украине не иностранный, а государствообразующий совместно с украинским[131].