Украина против Донбасса. Война идентичностей

Языковая ситуация на Украине долгое время являлась фактором социальной напряженности. Согласно исследованиям, до 2014 г. на Украине существовало три группы отношений к вопросу преференций на русском языке:

– противники официального статуса русского языка проживали в западном и частично в центральных регионах, владели обоими языками, но общались преимущественно на украинском;

– «умеренные» сторонники лично не требовали какого-либо официального статуса русского языка, потому что хорошо владели и общались на украинском, имели четкую самоидентификацию гражданина Украины, проживали преимущественно в центральных районах страны, выступали за придание русскому языку статуса регионального там, где население этого требовало[125];

– «жесткие» сторонники официального статуса русского языка, которые выступали за придание русскому языку статуса второго государственного и проживали преимущественно на Юге и Востоке[126].

Согласно статье 10 Конституции Украины 1996 г., государственным языком являлся украинский. Кроме того, в Украине якобы гарантировалось свободное развитие, использование и защита русского языка, других языков национальных меньшинств Украины. Но, как свидетельствует практика, этот вопрос всегда был актуальным. Во время президентства В. Ющенко русский язык начал подвергаться серьезным преследованим и статья 10 не выполнялась. Известен случай, когда В. Ющенко прибыл на место пожара в одной из областей и вместо того, чтобы выяснить ситуацию, отчитал члена пожарной группы за то, что тот доложил обстановку не на государственном, т. е. не на украинском, языке. Следует отметить, что язык является одним из факторов самоидентификации, которая сегодня обостряется в связи с процессами регионализма, противопоставлением глобализации и попыткой сохранить свою культуру, язык, историю, традиции.

Украинские политики старались не замечать тех явных проблем, которые существовали в украинском обществе, что еще больше осложняло ситуацию. Так, в свое время спикер украинского парламента В. Литвин заявлял, что «украинский язык объединял украинский народ на протяжении веков независимо от того, в каких землях и по каким мирам по воле исторических обстоятельств мы вынуждены были жить. С нами всегда была речь – как первоначало нашего бытия, как связь между поколениями, как возможность быть самими собой – полноценными – во всем мире»[127].

Если В. Литвин говорит об украинском народе как этносе, возможно, так и было, но если имеется в виду украинская политическая нация, говорить о том, что украинский язык объединял население западных и восточных регионов, неуместно. К тому же говорить о вековом значении украинского языка также некомпетентно, принимая во внимание искусственное его создание.

Языковой вопрос в Украине довольно сложен и вытекает также из противостояния по линии «Восток – Запад». Он стал как раз тем маркером, который означал культуру какого региона представляли носители русского и украинского языков. Хотя, как показала ситуация 2014 г., ярые сторонники украинской независимости могут общаться исключительно на русском языке (подавляющее большинство боевиков «Азова» являются выходцами их юго-восточных регионов Украины, что не мешало им физически уничтожать русское население Донбасса). Представители политических сил, представлявших западную модель развития государства, считали, что украинский язык должен был быть единственным государственным языком, поскольку, если ввести русский язык как второй государственный, это приведет к упадку именно украинского языка, вплоть до его исчезновения. Именно из этой точки зрения исходили украинские политики, когда запрещали книжную и печатную продукцию на русском языке, а также количество часов радио- и ТВ-вещания. Однако ситуация только ухудшилась – украинский язык был невостребованным в обществе и украинскую печатную продукцию жители подавляющего числа регионов отказывались покупать, пытаясь заменить отсутствующую печатную русскоязычную продукцию ее электронным вариантом. По законам рынка украинский язык полностью проиграл русскому, поэтому националистически настроенные политики ничего не могли сделать, кроме как запретить продукцию на русском языке.