Укриана. Фантом на русском поле

Да, начинать надо с себя. Разве многие из наших предков, людей, живших и живущих в Москве и Питере, в Челябинске и Липецке, не отрицались от роду-племени и самого Бога?! Отрицались. Так продолжалось весь XX век, продолжается и поныне… И вот мы, группа монашествующих и мирян, ночью, объезжаем по окружной дороге вокруг Екатеринбурга, города, где враги рода человеческого пытались ритуально уничтожить Русский мир. С нами — чудотворная икона государя Николая Второго. Сосредоточенно, вслух, творим Иисусову молитву. Царский образ, как всегда, откликается. По самой иконе, по внутренней стороне закрывающего её стекла, стекают несколько струек мира. «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго!» Кажется, что благоухают сами эти слова, что невидимый шлейф благовонной молитвы опоясывает спящий тревожным сном город.[43]

Я вспоминаю сегодняшнее утро. В переполненном монастырском храме только что закончился водосвятный молебен с чтением заклинательных молитв. «— Есть кто с Украины?» — спрашивает батюшка. Кто-то отзывается в толпе. «— Берите воду».

Молебны такие, Бог даст, будут ещё и на Красной площади, и в московском Кремле. Будут и в Киеве.

Кстати, с началом войны в Новороссии отец Илий (Ноздрин) благословил каждые три часа читать хотя бы по десять Иисусовых молитв и ещё творить такую молитву: «Спаси, Боже праведный, всех вместе, отврати лице Твое от грех наших общих и личных и отдай нам обратно наше богатство, Россию. Обрати врагов наших вспять».

«Сербосеки» и «правосеки»

Не случайно именно повернувшиеся на Запад потомки православных славян являют нам наиболее устрашающие примеры озверелости. Взять хотя бы хорватских усташей. Вспомним их «сербосеки» для отрезания голов и корзины, полные вырванных яблок — глазных! А что происходит на территории, где когда-то было княжество современника благоверного Александра Невского — князя Даниила Галицкого (потянувшегося за короной, которую посулил ему папа)?! Что исходите этой территории! Всегда казалось, что больших ненавистников России — ненавистников иррациональных— чем в Польше, трудно найти. Теперь у них появились достойные ученики. Укрианцы становятся новым и самым озверелым полком янычаров. Арсенал пополнен: следом за ятаганами и «сербосеками» в дело вступают «правосеки»…

Отец Илий.

«Идея «украинская» есть интеллектуальный выверт малороссийской, отпавшей от истинной Церкви, интеллигенции, хронически мучимой ею же порожденным в качестве побочного продукта собственных этнофантазий чувством национальной неполноценности. И чувство это верное… Это острое чувство греха непростительного своеволия и предательства своей национальной и духовной сущности, чувство, подавляемое ещё большим упорством на путях болезненного самостийничества.

Украинство, белоруссомания, казакомания и народившийся совсем уже недавно великоруссизм — это разные формы одной и той же болезни — апостасии, отпадения от матери-церкви и от отца-народа и грех созидания идолов новых национальностей и выдуманных историй». [42, с. 60].

Ещё в 1925 году в Берлине вышла книга историка А.Стороженко, в которой он описал симптомы русофобской одержимости: ««Украинцы» — это особый вид людей. Родившись Русским, украинец не чувствует себя Русским, отрицает в самом себе «русскость» и злобно ненавидит все русское. Он согласен, чтобы его называли кафром, готтентотом — кем угодно, но только не Русским. Слова: Русь, Русские, Россия, российский — действуют на него, как красный платок на быка. Без пены у рта он не может их слышать. Но особенно раздражают «украинца» старинные предковские названия: Малая Русь, Малороссия, малорусский, малороссийский. Слыша их, он бешено кричит «Ганьба!» (польск. — позор)». [53, с. 81]. Злоба, пена и судороги — явные признаки беснования.

…Когда в Россию, Белоруссию и на Украину ещё только планировался привоз Даров волхвов, «Комсомолка» взяла у меня, как у опытного святогорского паломника, интервью. Разговор зашёл и вот о чем. Прежде, когда эту святыню вывозили за пределы Афона, она нередко обнаруживала в людях скрытую до поры до времени одержимость. При попытке приложиться к Дарам, бесноватого вдруг начинало корежить. Порой овладевший несчастным демон покидал его, не выдерживая благодати.

Так оно и оказалось — кое-кого корежило в Москве, в Питере, (почти не было беснования в Минске), зато в Киеве… Число таких случаев в разы превысило «российский» показатель. И это при том, что людей, пришедших поклониться святыни, было на удивление мало.

Кстати, прибытие в Киев Даров волхвов воспринималось здесь некоторыми едва ли не как идеологическая диверсия российских спецслужб. Так называемая Украинская православная церковь Киевского патриархата вообще объявила реликвию фальшивкой: дескать, «не нашлось авторитетных документальных подтверждений, которые бы засвидетельствовали подлинность святыни».