Унаги с маком или Змее-Week

На Восьмом километре он был через двадцать минут после звонка Наставника. Наставник уже ждал его. Нестор снял шлем и улыбнулся навстречу, но Кир был серьезен, даже хмур.

— Не глуши! — сказал он, указывая на «Змея».

— Поедем куда? — удивился Нестор. — Я неуверенно с седоками, но для Вас — попробую.

— Салфетки взял? — строго спросил Кир.

Нестор кивнул. Его так и подмывало сказать голосом волшебного кота сира Людовика из кинофильма «Мэри Поппинс, до свидания»: «Майкл, Джейн, Ваши шарррики?», но Нестор сдержался. Просто молча кивнул. Наставник вздохнул, как показалось, с облегчением.

— Подгони к лазу, — попросил Кир.

Нестор послушно, только ногами, подрулил свой кастом почти вплотную к муравейнику, через который ему уже столько раз случалось проникать в Раджас. Совершенно дикая ситуация. Очередное испытание, только теперь для новоиспеченного Нага Третьего дна? Кстати, что там Зоенька говорила о Третьем дне? Кажется, о каком-то праве на личный эскорт?

Нестор так и не понял, что сделал Наставник, но земля разверзлась.

И вот они уже стоят в каком-то неимоверно величественном туннеле, в самом его начале.

— Апокалиптическая галерея? — узнал Нестор.

Кир молча сел за спину наезднику, крепко обхватил его за талию и приказал:

— Мчи!

Нестор выжал сцепление и тронул ручку газа. «Мчать» сразу не удалось: седоков за спиной возить случалось редко. Жена это дело не любила, так что — несколько средней успешности опытов с друзьями да со случайными девушками. Чуть повиляв, Нестор все-таки словил равновесие и прыгнул через вторую передачу на третью и следом, почти сразу, — на четвертую. «Змей» решил не обижаться на перегруз — двигатель весело и четырехтактно запел. Машина понеслась к свету в конце туннеля.

— Догоняй! — заорал Кир за спиной.

— Кого? — так же проорал Нестор в открытое забрало шлема.

— Наших!

92

Тьма туннеля не позволяла различать дорогу. Далекий свет давал только направление. Мчать на мотоцикле, даже с включенной фарой, по кромешному пещерному лазу — не очень комфортное занятие.

Нестор попытался смотреть душой. Для Нага — это совершенно естественное свойство, как дышать. Но Нестор не перевоплотился. Сейчас он был человеком и мчался по неизвестной дороге с седоком за спиной (байкеры называют пассажира «рюкзак»), и дорога эта грозила рытвинами, ухабами, трамплинами, колеями, даже пропастями.

Он стал вспоминать слова Наставника: «Чем Наг отличен от обычного человека? — говорил тогда Кир. — Мышление торговца — денежное. Только так он добьется успеха. Чтобы стать успешным на выбранном поприще, юрист должен мыслить юридически. Верующий мыслит религиозно. Наг вне всего этого. Не выше, не ниже — просто вне. Он мыслит душой и ею же видит сущность людей и вещей».

Как ни странно — получилось. И все изменилось вмиг. Они были в туннеле не одни. Далеко впереди оказалось живое облако. Наверное, это и были те самые «наши». Немного спустя, когда мотоцикл почти сравнялся с последними, Нестор узрел пугающую картину.

К выходу из туннеля, все в едином порыве, в одну сторону изо всех своих сил бежали люди, скользили змеи — от маленькой змейки до огромного Нага, было даже несколько таких же мотоциклистов, как и он. Существ в потоке не сотни и даже не тысячи — это плыла нескончаемая живая река, ограниченная по ширине только стенами тоннеля.

Нестор сбавил скорость, приноравливаясь к общей скорости потока. Прошло немало времени, пока они добрались до залитой солнцем поляны. Это было то самое кем-то и зачем-то перепаханное поле у Белого Ясеня.

Оказываясь под лучами солнца, эта многотысячная рать распадалась в стороны. Каждый знал свое место, каждый торопился занять его. Кир указал Нестору вправо.

— Туда пробирайся, там наша позиция.

Нестор пока решил не спрашивать, что за позиция — от слова нехорошо повеяло военной терминологией. Спустя полчаса Наставник похлопал подопечного по плечу: «Стоп».

Кир слез с мотоцикла и жестом предложил Нестору снять шлем.

— Глуши и разомнись, пока не началось.

— Да что началось? — взорвался Нестор. — Что происходит?

Кир стоял, широко расставив ноги и высоко задрав лицо — к солнцу.

— Аристотель говорил, что долгую жизнь Нага можно предпочесть короткой человеческой только при прочих равных условиях, — мечтательно сказал Наставник.

Потом помолчал и внимательно посмотрел в глаза подопечному. Прямо в глаза. И стало жутко. Потому что Наставнику — и это было видно по его глазам — тоже было жутко.

— Ты на войне, мой друг. На битве. Третья шеренга, восьмая колонна, правофланговая позиция. Если быть честным — здесь располагают пушечное мясо.

— Какая война? — запаниковал Нестор. — Какая битва?

Потом, вспомнив картины на стенах туннеля, сник совсем:

— Последняя?

Кир покачал головой:

— Это на стенах в галерее ты видел картины последних битв. Так вот, это — не она. Нет битв первых и последних. Есть битвы настоящие. И вот это — она. Это настоящая битва, которая для тебя — первая, и для многих станет последней. И мир после нее не исчезнет. Он просто станет другой. И, может быть, без нас с тобой.

— Но мне это не нужно. Жена, Антон…