Упрямец. Сын двух отцов. Соперники. Окуз Годек

Шекер-эдже чем-то была занята, когда он вошел. Оглянулась, замерла на месте, потом бросилась навстречу, заплакала от радости и стала его целовать.

Мать едва узнала его. Он и не подозревал, что так вырос за зиму и окреп, что в новой одежде стал не похож на прежнего Реджепа.

— Реджеп-джан, сынок мой милый! Как ты вырос, мой ягненочек! — не помня себя от радости причитала она, не выпуская сына из объятий.

Но ей помешали ребята. Ораты оповестил весь колхоз о приезде сына Дурды-ага. Первым, конечно, явился сам Ораты, за ним прибежали и другие.

Реджеп освободился из объятий матери, незаметно для друзей смахнул слезинку и со всеми поздоровался за руку. Близкие, дорогие лица были перед ним! Друзья, с которыми он рос, играл каждый день, учился в школе, ссорился и мирился… Каждое лицо было словно страницы книги, лучшей из всех, какие он когда-нибудь читал, — книги его детства. Еще в прошлом году ходил он с ними в горы, работал в мастерской, помогал колхозу. Ему хотелось каждого спросить: как они жили, что делали, пока он учился в Ашхабаде. И ребятам не терпелось разузнать все о нем и о его городской жизни. Реджеп спросил о здоровье Чарыяра. Мать поставила на середину ковра большое блюдо с кишмишом, усадила вокруг ребят, сказала, что скоро будет чай. Гозельджик, в чистеньком красном платье, села недалеко от Реджепа. Она держалась скромно, говорила мало, смотрела больше вниз, и Реджеп, взглянув на нее, вдруг почему-то вспомнил дочь, учителя.

— Ну, как вы тут живете? Книги читаете? — спросил он у ребят.

Ответил Ораты.

— Сейчас мы не так читаем, как раньше, — сказал он. — У нас работает литературный кружок, учителя помогают. Каждый дома читает, а раз в неделю собираемся вместе. Но поверишь, Кетчал, честное слово не хватает хороших книжек!

— А колхозу помогаете? — спросил Реджеп.

— Еще бы, конечно! Сам увидишь: мы еще лучше наладили дело. Чарыяр премировал нас за посадку овощей и второй раз — когда мы раскрыли виноград после зимовки.

— А ты дочь учителя видел? — вдруг спросила Гозельджик.

— Нет, — вздохнув, отвечал Реджеп. — Не видел ни разу. Город большой. Если не пойти к человеку домой, на улице за целый год, пожалуй, ни разу не встретишь. А к ним я постеснялся идти.

— Чего же стесняться? — недоумевала Гозельджик. — К своим знакомым — и еще стесняться! Это правда — чуть не целый год жил в Ашхабаде и ни разу не видел Дурсун?

Реджеп предчувствовал этот вопрос, но что он мог поделать? Хоть его и считали мальчиком не робкого десятка, и сам он, по собственному убеждению, в любое время мог пойти куда угодно, но пойти к учителю Атаеву и встретиться с Дурсун — на это у него почему-то не хватало смелости.

— Значит, она нам и книг не прислала? — спросила Гозельджик.

— Нет. Но о книгах я сам позаботился. Я купил все, какие только нашел, новые книги.

У ребят заблестели глаза. Даже опечаленная было Гозельджик просияла. Реджеп открыл чемодан, достал большую стопку книг в нарядных переплетах и разложил их вокруг блюда. Ребята живо расхватали их. Маленькую книжечку в изящной обложке Реджеп сам передал Гозельджик. Он был доволен тем, что обрадовал друзей своим подарком.

Долго еще сидели они, пили чай, рассматривали картинки, читали стихи из новых книжек. Реджеп кое-что успел рассказать про Ашхабад. Разошлись уже после полудня, сговорившись встретиться вечером в клубе. Гозельджик уходила последней. Стоя у двери, она погрозила Реджепу пальцем и сказала:

— Если в следующий раз не зайдешь к Дурсун и не передашь ей от меня привет, рассержусь на тебя на всю жизнь.

— Обязательно зайду и передам ей привет от тебя, — пообещал Реджеп.

Пришел Дурды-ага. Он был где-то на дальнем арыке, проверял щиты. Ему сказали, что приехал сын, и он поспешил домой.

— Явился, Реджеп-джан, приехал мой сынок! — Дурды-ага крепко поцеловал сына в лоб.

Попросив чаю, он уселся на ковер и усадил сына рядом. Они долго сидели, рассказывали друг другу каждый о своих делах.

18

В начале декабря смеркается рано. Едва кончился обед, по всем уголкам общежития зажглись огни. Ребята собирались в кино. В комнате, где жили инструментальщики, каждый спешил начистить ботинки, привести в порядок ремень, пуговицы на шинели. Сосед по кровати спросил Дурдыева:

— А где же Сапар Аманов?

— В самом деле, — удивился Реджеп, — где же староста? Утром он объявил, что сегодня все пойдут в кино на картину «Суворов», и сказал, что сам он тоже непременно пойдет.

— Сейчас я разыщу его!

Реджеп отправился на поиски друга и быстро вернулся, но Аманова с ним не было. Сапар не может идти сегодня, сообщил он. В комсомольской комнате идет совещание групоргов. Обсуждают какое-то срочное дело. Докладывает секретарь комсомольской организации, а за столом сидят старший мастер и мастер производственного обучения. Реджеп не понял толком, о чем они совещаются. Вызванный на секунду Аманов успел лишь сказать: «Очень интересное дело, приду — все расскажу», — и скрылся за дверью.

У Реджепа мелькнула мысль: не остаться ли дома? Но во дворе уже собрались товарищи, подхватили его, и тотчас все зашагали к центру города.