Упрямец. Сын двух отцов. Соперники. Окуз Годек

Мухот отставал в изучении родного языка и литературы: возможно, эти предметы ему не нравились, и поэтому он их не изучал. А, может быть, потому они ему не нравились, что он их не изучал… Как только заметил Карягды, что у Мухота не ладится с языком и литературой, он тотчас же приналег особенно на эти предметы. Через некоторое время он добился немалых успехов, даже и сам стал писать стихи. Однако и у Карягды было слабое место: математика. Тут он хромал, но скрывал это от всех, особенно от учителя. Последний, впрочем, догадывался. В самом деле, если задача у товарища Карягды по парте решалась, то решалась и у Карягды, а не получалась у товарища, то и у Карягды не получалась. Хотя и скрывал Карягды свои нелады с математикой, Мухот об этом пронюхал. И стал мстить сопернику за его высокомерие.

Ведь что позволял себе Карягды! Бывало увидит, что Мухот стоит с товарищами, и ни с того, ни с сего скажет:

— Э…

И опять…

— Э… э…

И откашляется. А так как с буквы «Э» начинается слово «эдебияты», то есть литература, то этим самым «Э» Карягды намекал на слабость Мухота.

— Э… э…

И откашляется.

Краска бросалась Мухоту в лицо, когда он слышал это эканье.

Но и Мухот мог свести с соперником счеты. Вот стоит Карягды с товарищами.

— Много приветов! — кричит Мухот, подходя к группе. И произносит целую речь.

— Математика? О! Это мать всех вещей! Родной язык? Литература? Математика выше, она их мать!

— Машины, самолеты, моторы, электричество, радио, пушки… Что есть на свете? Хочешь на облака, хочешь под воду, хочешь есть или пить, ездить по свету, даже любить — все математика, все! — И тут Мухот добавлял с ядом, что он не собирается зарабатывать себе на хлеб писанием писем за неграмотных. — Писать много приветов! — восклицал Мухот презрительно. — Именно так в старину начинались туркменские письма: много приветов.

Вокруг хохотали школьники, которым казалась смешной эта шутка, хоть и не была шутка умной. А Мухот был доволен, что Карягды краснел от этого смеха.

Так кололи друг друга два школьника. В чем ни промахнулся бы Мухот, тотчас Карягды говорит:

— Э!

Промахнется Карягды, и сразу:

— Много приветов! — это кричит Мухот.

Один раз учитель спросил:

— Почему Карягды не вышел во двор во время перемены?

— Холодно, — сказал Карягды.

Тогда Мухот выбежал, оголился до пояса и стал натирать себя снегом.

— Я не родился в день, когда шел снег, — сказал он, — и поэтому не боюсь снега!

Он хотел этим сказать, что именно Карягды стыдно бояться снега. Карягды — это тот, кто родился в день снега.

Так проходили дни за днями, месяцы за месяцами и год за годом.

Соперники окончили школу. Что будет с ними дальше? Какой они изберут путь?

Кого они любили

Карягды поступил в Ашхабадский педагогический институт. Мухот… Вот что случилось с Мухотом: уже решив было поступить в сельскохозяйственный институт, он вдруг отказался от этого и остался в колхозе.

Почему? Что такое?

Карягды не на шутку забеспокоился. Там была девушка Дурсун, в колхозе, и Карягды встречался с ней до отъезда. Это была тайна Карягды. И эту тайну скрывал больше всего Карягды от Мухота. А тут вдруг Мухот остался в колхозе. Зачем? Говорят, он стал трактористом. А может быть, он узнал тайну Карягды и теперь решил помешать ему, решил, как старый соперник, и тут стать на дороге?

Узелком завязалась в сердце Карягды мечта вернуться в колхоз и там… Там живет Дурсун, дочь Мамед-ага. Он добьется ее любви, и она уедет с ним в Ашхабад, и они будут учиться в институте…

Мухот стал бывать в доме Дурсун. Змеей вползала в сердце Карягды мысль: «Неужели она полюбит его?»

Карягды написал письмо одному из своих близких приятелей, и в этом письме просил сообщить ему все, что тот узнает о Дурсун и Мухоте.

Мухот, став трактористом, работал изо всех сил. Ему хотелось, как видно, отличиться и этим привлечь к себе Дурсун. Есть люди, которые придерживаются правила, что женской любви не завоевать иначе как славой. Вероятно и Мухот принадлежал к таким людям.

Дело было весной, в посевную кампанию.

— 500 гектаров! — твердил себе Мухот. — Вот выполню это… пятьсот гектаров, и Дурсун меня полюбит!

Яростно работал Мухот. Стучал его трактор, стучал… Казалось, не умолкал этот стук ни днем, ни ночью. Работали и другие трактористы, но Мухот как бы не замечал этого. Только себя видел он победителем в борьбе за первенство.

Как-то он пришел в правление колхоза. Была у него цель: увидеть счетовода. А Дурсун и была счетоводом.

— Салам, товарищ Дурсун!

— Салам, Мухот!

Дурсун, продолжая кидать костяшки счетов, и не посмотрела на него. Мухот, широко шагая, подошел к столу, сел, закурил молча. Никого больше в правлении не было. Бросил Мухот взгляд на Дурсун. Красивая девушка! Лицо, как шелковая бумага, черные глаза видны из-под ресниц, черные косы легли на стол.