Уральскому добровольческому танковому корпусу посвящяется

И натиск был брони неистов,

И танки вскорости смогли,

Хоть не хватало им снабженья,

Но яростным тем наступленьем

Прорвать там фронт, пойти "в обхват";

И немцу новый "Сталинград"

Уже грозил неумолимо.

От слова "Сталинград" теперь

Был в ужасе фашистский зверь

И понимал: необходимо

Обхват наш им предотвратить.

Однако, фюрер отходить

Им запретил категорично.

Безумец этот, как всегда,

Руководил единолично,

И генералов никогда

Не слушал, им не доверяя,

В себя уверовав, считая,

Что Провидение его

Избрало только одного.

Однако, ужас "Сталинграда"-

Им был внушительный урок,

Военным всем пошедший "в прок".

Предельно ясно: срочно надо

Прорыв наш им предотвратить,

А лучше- срочно отходить.

Поскольку Гитлер отступленье

Категорично запретил,

То, избежать чтоб окруженья,-

Насколько доставало сил,

Всё бросил Хубе против наших;

И вновь с огромной силой вражьей,

Тяжёлой битвы вновь бои.

Резервы главные свои

Как в топку бросил враг, но снова

Разбив их, русский танк вперёд,

Неукротимый, наш идёт.

Он- наступления основа;

В то время танк — лишь он один

На поле боя господин.

И окруженье состоялось;

И Хубе с армией своей

В котле. Но вскоре оказалось:

Враг новых отрядил частей,

Прорвать кольцо чтоб, окруженья

И ей уйти от пораженья.

И корпус танковый СС,

Из Франции прибывший, здесь,

Спеша на выручку, ударил

Железной мощью всей своей

Нам с внешней стороны; и в сей

День Хубе, тоже, в контрударе,

Стал вырываться из котла.

И помощь лишь, извне, спасла

Его от полного разгрома.

Потери многи понеся,

И металлического лома

В который техника их вся

Была превращена, оставив,

Он, танки на прорыв направив,

Хотя на волоске висел,

Однако вырваться сумел.

Что это было пораженье,-

А может, даже и разгром,-

История речёт о том:

Их фюрер отстранил Манштейна.

Однако, ведь, и нам потерь

Нанёс опять фашистский зверь.

* * *

Теперь, когда был обескровлен

"Тысячелетний" третий рейх,-

Союзникам был обусловлен

В Европе высадки успех.

Нам Черчиль долго врал доселе,-

Хоть врать негоже в этом деле,-

Что будет фронт второй открыт;

Своим витийством знаменит,

Он обещал и в сорок третьем,

И до, и после обещал;

Но всё, по большей части врал.

Но порицать за штуки эти

Не стану сильно я его:

Довольно ведь уже того,

Что помощь шла от них; конвои

Полярные к нам, с риском, шли.

И моряки их те- герои,

Которые суда вели

Под авиации налётом.

Везя нам танки, самолёты,

Торпеды получали в борт,

Но шли и доставляли в порт,

Минуя "волчьих стай" засады,

Снабженье для бригад, полков;

И подвиг этих моряков

Нам тоже забывать не надо.

И вот союзники теперь,

Когда наш танк в Европу дверь

Того гляди, снесёт, и в Польшу,

Уже войдёт, врага громя, -

Решили: оставаться больше

Нельзя им в стороне, срамя

Свои державы перед миром,

Позоря честь своих мундиров.

К тому же, если росс добьёт

Фашиста, то и перейдёт

К нему авторитет в Европе.

И вот, скопив премного сил,

Союзник наш осуществил

Вторжение, и немца гробя,

Количеством, огромным, сил,

Второй он, всё же, фронт, открыл.

* * *

А мы-на Львов. К нему уральцы

Атакой смелой прорвались.

За Львов два дня пришлось сражаться

В боях тяжёлых; но взвились

И надо Львовом флаги наши;

А корпус наш идёт уж дальше,-

И вот- граница! Сан- река:

Невелика, неглубока;

Хоть с нашей Камой не сравнится

Ни ширина, ни глубина,

Но как была важна она,-

Ведь здесь СССР граница.

Солдаты наши уж теперь

В Европу отворили дверь,

Идя, с тяжёлыми боями,

Врага ничтожа и гоня,

Бья, со своими земляками;

Товарищей похороня

Премного на пути том длинном…

Неизмерима боль аршином,

Словами то не описать,

Что дедам нашим испытать

Пришлось, и через что придётся

Пройти, пока добьют врага;

И сколь поляжет их, пока

Победы знамя возовьётся,

Когда падёт фашистский рейх,

Когда наступит мир для всех.

Ну, а пока, — вперёд, за Вислу!

Она форсирована; там

Уже захвачен Сандомирский,

Для наступления, плацдарм.

Враг танковые бросил силы,

Всё, что собрать возможно было,

Чтоб ликвидировать его;

Но смог добиться лишь того,

Что понеся потери многи,

В жестоких за плацдарм боях,

Лишился танков; пали в прах

Большие силы их, в итоге;

А наш плацдарм удержан был.

И вот гром пушек возвестил,

О наступлении начале.

Уральский корпус наш, опять,-

Вперёд! Моторы заурчали

И вновь- в атаку, наступать!

Прорыв удался, танки рвутся,

И все предчувствием влекутся,

Танкисты, что сейчас они,

В январские, вот эти, дни,

Весь ход истории всемирной

Ведут, куда желанно нам;

По белым, этим вот, снегам,

Их танков след в дороге длинной,-

В скрижалях, будто след пера:

Сама история была

Здесь писана тогда уральцем;

И до Силезии самой,

В сраженьях лютых, смог дорваться,-

За шагом-шаг, за боем- бой,-

Дошёл теперь солдат советский.

Силезия, — здесь меч немецкий

Ковался, плавился металл.

И он Германии давал,-

Район промышленный, силезский,-

Железо; Без железа ей

Немного оставалось дней

Сражаться- армии немецкой.

Но вновь и вновь, был каждый бой

Оплачен дорогой ценой.

Министр вооружений- Шпеер,

Доложит Гитлеру о том,

И правду горькую посмеет

Сказать, послав её письмом:

"Война проиграна, мой фюрер:

Промышленности всей структуре

Потребен более всего

Металл. Но мы теперь его

Уже лишились безвозвратно."

И Гитлер в ярость вновь придёт;

Но, что их рейх "великий" ждёт,-

Предельно было всем понятно:

Разгром, и только лишь разгром.