Уральскому добровольческому танковому корпусу посвящяется

Врага разбить, придти с победой:

Незря Урал доверил им,

В беде большой, пришедшей, этой,

Достойным сыновьям своим,

Стальной кулак, разящий громом;

И, долгом клятвенным ведомы,

Они его не посрамят.

И вот сынов Прикамья рать,

Челябинцы и свердловчане-

Все побратимы навсегда,-

Прощаются; и поезда

Их мчат по Родине бескрайней,

На запад, чтоб вести борьбу

За честь, за Родины судьбу.

На подготовку им не много

Отсчитано в то время дней:

Ведь новой битвы, прежестокой,

Над Курском поднималась тень;

Вновь Гитлер не желал смириться,

Что неизбежен крах амбиций,

И снова враг заклятый наш

Желал осуществить реванш.

Доселе "Т-34",-

Наш легендарный славный танк,

Созданный инженером так,

Что был непревзойдённым в мире,-

Ещё господствовал в бою.

Но вот промышленность свою,

Мысль инженерную, германцев

Направил Гитлер всю на то,

Чтоб создан был новейший "panzer",

Которому уже никто

Не сможет противопоставить

Ничто в бою; и их поставить

В великом множестве в войска.

Теперь промышленность врага,

Служила коей вся Европа,-

Что в оккупации была,-

На выпуск новых перешла

"Пантер" и "тигров", ими чтобы

Разбить на поле боя нас

В решающий, последний раз.

Так думал Гитлер, — демон ада.

А лучше б, — Бисмарка слова

"С Россией воевать не надо"

Его больная голова

Воспомнила, — пока не поздно.

Но гений злой амбициозный

Обуревал им как всегда;

И вновь немецкая орда,

Лавиною пантер и тигров

Пошла: На Курск, на этот раз.

И разыгрался смерти пляс

На Прохоровском поле, битвой,

Которой мир ещё не знал:

Ни до, ни после видал,

Чтоб танковые две армады

В решающем бою сошлись;

Врата разверзлись, будто, ада

И насмерть схватка, — не "нажизнь":

Огонь и скрежет, пушек громы;

Танкисты, яростью ведомы,

И истекая кровью ран,

В горящем танке, на таран,

Подчас идут самозабвенно;

И жертвуют собой не зря:

Пантеры с тиграми горя,

В баталии той, беспримерной,-

Не победителем потом,

А погребальным, лишь, костром

Останутся на поле боя.

Повержена фашиста мощь;

Сражение то роковое,

Где враг не в силах превозмочь

Советского солдата волю,

И не способен будет боле

На нас масштабно наступать,-

Ознаменует для германца

Фатальный перелом в войне:

Их "панцерваффе" здесь, в огне,

Сгорели, и теперь сражаться

Он будет, отступая, лишь;

И вместо "Lebensraum"(1) — шиш

1. Примечание: "Lebensraum" (нем) — жизненное пространство на востоке, т. е. территория России

Теперь получит на востоке.

Однако, в битве той и мы

Потери понесли премноги…

Но нашими в тылу людьми

Победа день и ночь ковалась,

И наша мощь преумножалась

Всё больше, с каждым днём быстрей;

И становились мы сильней.

А что же стал наш враг смертельный?

Хоть обескровлен в битве, он,

Однако, не был побеждён;

И предстоит вновь беспредельный

Кровопролитный ратный труд.

Ну, а сейчас, нам нужно тут

Всесокрушающим ударом

Сломить ослабшего врага;

Уральский корпус наш недаром,

Враг не опомнился пока,

К Дуге был Курской переброшен;

И, чтобы фриц был огорошен,

Вступил он прямо с марша в бой.

Так было суждено судьбой,

Что первое в бою крещенье

Уральцам здесь пришлось принять

И опыт первый набирать

В жестоком танковом сраженьи;

И с Прохоровской битвой, лишь,

Сраженье оное сравнишь.

План нашей ставки заключался,

В том, чтоб на севере Дуги

Фриц в окруженьи оказался

Всей группировкой; чтоб враги

Отрезанные от снабженья

Там потерпели пораженье,

Погибли иль сдались потом,

В котле огромном под Орлом,-

Чтоб "Сталинград" там повторился;

А чтобы клин железный вбить

И супостата окружить,

Уральский корпус наш вводился;

И он, в той битве за Орёл,

На главном направленьи шёл.

План был хорош, но очевиден;

И замысел наш для врага,

Увы, понятен был и виден.

И, мы готовились пока,

Успел там враг и оборону,

Сверхпрочную, в три эшелона,

И минные поля создать,

Да и резервов пособрать.

Как мудрость некогда сказала:

"Предупреждён- вооружён".

А враг ещё был и умён,

И опыта имел немало,

И смертный бой ему не нов;

Он к обороне был готов.

И вот, с таким врагом, уральцам

Придётся в первый бой вступить;

И нужно победить, прорваться,

В глубь обороны устремить

Разящий клин стальной армады.

Преодолеть, однако, надо

Сначала- минные поля,

Богато коими земля,

Предусмотрительно германцем,

В полях усеяна окрест;

Орудий сотни, кои здесь

За каждым кустиком скрываться,

И наших будут поджидать;

А танков, самоходок рать,

На ликвидацию прорыва,

Чтоб окруженья избежать,

Направит их фельдмаршал живо,

Чтоб дальше нам пройти не дать.

Быть обещала битва трудной;

Но вот, июльским ранним утром,

Пошли уральцы в первый бой:

Орудий голос громовой

Всем битвы возвестил начало;

Прошли, чтоб, наши танки днём,

Сапёры прежде, под огнём,

За ночь, пока Светило спало,

Проходы сделали в полях;

Враг, искушённый уж в боях,

Уральцев, в бой рванувших яро,

Стеною плотного огня-

Из артиллерии ударом

Встречал повсюду; и броня

Уже горела. Пламень адский

Хоть воли превозмочь солдатской

Не мог, но танки пожирал,

Танкистов жизни забирал;

И вакханалии кровавой

То — лишь прелюдия была:

Все были впереди дела,

А это- дела лишь началом.

И опыт первый, боевой

Был куплен дорогой ценой…

Как бы там ни было, уральцы,

Уже потери понеся,

Не собирались отступаться;

И, сокрушение неся,

Громя нещадно супостата,

И танки наши, и солдаты

Вперёд, и только лишь вперёд,-

За танком танк, за взводом взвод