Уроки Джейн Остин. Как шесть романов научили меня дружить, любить и быть счастливым

В «Мэнсфилд-парке» дела обстояли схожим образом. Когда Мэри успокаивала Фанни после очередных ядовитых нападок миссис Норрис, ею вполне могла двигать искренняя отзывчивость (как остроумно заметила Остин, «истинно добрые чувства, которые почти одни ею сейчас и руководили»), но при этом мисс Крофорд манипулировала сразу двумя людьми. Она точно знала, что путь к сердцу Эдмунда лежит через Фанни, а к сердцу Фанни – через ее брата Уильяма, моряка, единственного члена родной семьи, к которому она была сильно привязана. И действительно, стоило Мэри начать расспрашивать о нем и выражать желание познакомиться с ним, Фанни «не могла устоять перед столь понятной лестью и невольно слушала и отвечала куда оживленней, чем хотела бы».

Миссия выполнена. Но Мэри не могла без манипулирования. Она манипулировала сэром Томасом и леди Бертрам, она даже манипулировала – без всякой на то необходимости – миссис Норрис. Однако настоящий мастер-класс по манипулированию людьми преподал нам Генри, когда вздумал ухаживать за главной героиней. Вот он делится с сестрой планом завоевания Фанни:

– Не знаю, как вести себя с мисс Фанни… Она серьезная? Чудачка? Жеманница?.. Еще никогда я не проводил в обществе девушки столько времени, пытаясь ее развлечь, и так мало в том преуспел!.. Я должен попытаться взять над нею верх. Всем своим видом она мне говорит: «Вы мне не понравитесь. Ни за что не понравитесь», а я говорю, что понравлюсь.

Когда же Мэри попыталась уговорить его не разбивать сердце столь ранимого создания, как Фанни Прайс, брат отвечает:

– Нет, я не причиню ей зла, этой милой малышке! Мне только и надо, чтоб она смотрела на меня добрыми глазами, улыбалась мне и заливалась краской, берегла для меня место подле себя, где бы мы ни оказались, и мигом оживлялась, когда бы я на него садился рядом и заводил с нею разговор, пусть думает, как думаю я, пусть ее занимает все, что меня касается, и что доставляет мне удовольствие, пусть постарается задержать меня в Мэнсфилде, а когда я уеду, пусть чувствует себя навеки несчастливой.

Эта речь представляет собой шедевр искусства манипуляции. Зачарованно следуя за оратором, мы и сами не замечаем, каким образом приходим к заключению, которое вовсе не собирались делать.

На самом ли деле Генри влюбился в Фанни? Сначала я не сомневался, что он и сам в это верит; но позже возник вопрос: что могла значить Фанни для такого человека, как он, и что значила дружба с Фанни для его сестры? Мэри говорила: «…с помощью моих денег навел там… красоту». Крофорды жили в мире вещей, приобретенных для собственного удовольствия; думаю, и к людям они относились так же, как к вещам. В этом смысле богатые манхэттенские детки недалеко ушли от Крофордов. Слова моих друзей – «словно купила красивенькую книжку» – не отличались добротой, зато были весьма метки.

Намерения Генри кажутся еще более гнусными при мысли о том, какого рода сокровище он хотел заполучить. Фанни была хорошенькой девушкой, но что действительно зацепило мистера Крофорда, так это ее встреча с братом Уильямом, произошедшая спустя пару месяцев после домашнего спектакля. Тем самым братом Уильямом, о котором ее расспрашивала Мэри. «…Как она заливается румянцем, как блестят у ней глаза, как она захвачена, с каким глубоким интересом слушает брата… Генри Крофорду хватало душевного вкуса, чтоб оценить то, что он видел…» «Душевный вкус» – какое тошнотворное словосочетание! Лучшие черты характера Фанни Генри низводит до свойств хорошего вина или изысканного блюда, которое можно выбрать, купить, отведать и оценить.