Уроки Джейн Остин. Как шесть романов научили меня дружить, любить и быть счастливым

Больше всего меня бесило не то, что за внешним лоском моих гламурных приятелей скрывались весьма сомнительные моральные ценности, и не то, что они перемывали мне (как, впрочем, и всем остальным) косточки; а то, что они относились ко мне, как к предмету, существующему для их удовольствия. Они не просто безумно любили поразвлечься сами, но ясно давали понять, что им безумно нравится, когда их развлекают. Подобно Генри Крофорду, которому «было совсем не по вкусу подолгу жить под какой-нибудь одной крышей либо ограничивать себя каким-нибудь одним обществом», они не желали скучать ни секунды. До меня начало доходить, что рядом с ними я не расслабляюсь ни на минуту – как странно, ведь мы так много времени проводили вместе! И я постоянно оставался в вечном напряжении, был начеку, чтобы в любой момент выдать красное словцо или смешную историю.

Моя личная жизнь, полная переживаний и оплошностей, превратилась в серию кратких комических зарисовок, которыми я веселил своих «друзей». В определенном смысле такая публичность имела свои плюсы – боль разочарования отходила на второй план; но в то же время, мои «анекдоты» не предполагали ответного сочувствия или сопереживания. Признаться, я сам сделал все для того, чтобы ко мне относились, как к шуту гороховому, с готовностью валял дурака ради места за общим столом. Но, должен заметить, особого выбора «роли» у меня и не было. С такими людьми нельзя откровенничать (тут же обзовут за глаза «привередой»), невозможно даже оставаться самим собой. В конце концов я все же понял, что был для них настоящей игрушкой: они могли не вспоминать обо мне неделями, а потом «доставали» когда вздумается из ящика, играли – если моя болтовня казалась им интересной – и, заскучав, бросали.

В «Мэнсфилд-парке» события развивались по тому же сценарию; на это намекала Мэри, впервые услышав от Генри о его планах на сердце героини. Мария Бертрам вышла-таки замуж за богача-простофилю, и ее сестра Джулия (первый трофей повесы Крофорда в Мэнсфилде) уехала с молодоженами на время медового месяца (это было распространено во времена Остин). «Довольно с тебя двух ее кузин», – заявляет Мэри, уговаривая брата оставить свои намерения в отношении Фанни. «Все дело в том, что… тебе не на кого обратить внимание, а без этого ты никак не можешь… если ты и вправду намерен завести с нею флирт, ты никогда меня не убедишь, что это благодаря ее красоте, а вовсе не из-за твоего безделья и безрассудства». На тот момент Фанни была для Генри не более чем развлечением наряду с верховой ездой или охотой. Сам мистер Крофорд выразился следующим образом: «Ну, и как… развлекаться в дни, свободные от охоты?»

Бертрамы, Крофорды… Но почему же Остин столь нелестно отзывается об аристократии, если сама принадлежит к этому сословию и любит его? Потому что ни то, ни другое не верно. Вопреки сложившемуся мнению, Остин не была аристократкой и аристократию не жаловала (что подтверждают все ее книги, и «Мэнсфилд-парк» в особенности). Ее героини чаще всего имели кое-какие деньги, но богатыми их точно не назовешь, и мужья им доставались не самые состоятельные; настоящих толстосумов Остин делала изрядными подлецами, при этом чем внушительнее кошелек – тем подлее персонаж.

Отец Джейн был священником, и большинство ее родственников – дяди, братья, друзья – трудились на церковном, юридическом либо военном поприще. Да, все они имели благородное происхождение, но не относились к знати. Остины жили в достатке, но не более того; не владели ни землями, ни титулами в отличие от семей, описываемых Джейн. Если бы Бертрамы и снизошли до общения с Остинами, то это было бы весьма поверхностное знакомство; в лучшем случае семью Джейн изредка приглашали бы на балы вместе с остальными уважаемыми семействами округи.

Элизабет Беннет и ее сестер не обременяли домашними обязанностями; леди Бертрам и ее дочери были выше этого – они проводили время за изящным рукоделием, которым принято было развлекаться у знатных дам в те времена. А вот маленькие Джейн и Кассандра с утра до вечера хлопотали по хозяйству: они шили одежду для себя, отца и братьев, помогали матери на скотном и птичьем дворах, на кухне и в саду, пекли хлеб, варили пиво, варенья, желе и даже брались за грабли во время сенокоса.

После смерти преподобного Остина его дочери (Джейн было двадцать девять) не унаследовали по тысяче фунтов, на которые могла претендовать каждая из девочек в семье Беннет, и уж тем более по двадцать тысяч – а вот Мэри Крофорд такая сумма принадлежала с рождения. Сестры Остин вообще не получили ровным счетом никакого наследства. Они полностью зависели от других, то есть от матери, чье состояние тоже было очень невелико, и прочей родни. Именно из-за отсутствия денег Джейн и Кассандра до конца своих дней жили вместе с матерью и еще одной женщиной в маленьком домике, который предоставил в их распоряжение добрый родственник.