Уроки Джейн Остин. Как шесть романов научили меня дружить, любить и быть счастливым

И это при том, что Фанни Найт была любимой племянницей Остин. Но Фанни не злословит, она честно говорит то, что думает. Именно так рассуждали люди «Общества», «Света». Семья Остин состояла из чудесных, добрых людей, но эти качества не могли заменить «изысканность», «манеру одеваться» или «высокое происхождение». Кассандра приезжала к беременной невестке и искренне помогала ей, в этом нет сомнений, но, по правде сказать, другого выбора у нее просто не было. Эдвард предоставил дом матери и сестрам от всей души, однако это не делало их менее зависимыми от него. Неудивительно поэтому, что самым близким для Джейн человеком (их дружба длилась до конца ее дней) в поместье Годмершем стала – кто бы вы думали? – гувернантка, такая же незначительная, второсортная и зависимая, как сама Остин. Закономерно и то, что свою жизнь Джейн посвятила безмолвным наблюдениям, из которых сложился иронический образ аристократии в лице Бертрамов и Крофордов.

Остин помогла мне увидеть, как богатые и родовитые относятся к окружающим – как к вещам и инструментам, марионеткам и игрушкам. Но урок ее был гораздо глубже; Остин хотела показать, как власть и роскошь калечат людей. Неприятно иметь друзей, вечно требующих, чтобы их развлекали, но куда хуже самому быть тем, кого надо развлекать. Бесконечная активность Крофордов (Мэри любила прогулки верхом, Генри был в постоянных разъездах), которую поначалу можно принять за живость характера, в конечном счете оказывается просто глубокой неудовлетворенностью. Одним ненастным днем Мэри хандрила, сидя в доме сестры, бывшей замужем за мэнсфилдским священником.

[Она] жаловалась на гнетущий дождь и в полном унынии вздыхала по своим несбывшимся мечтам об утренней прогулке и хоть малой надежде увидеть в ближайшие двадцать четыре часа кого-нибудь, кроме собственных домочадцев.

Но на ее счастье мимо проходила промокшая до нитки Фанни; девушку пригласили войти.

…Тем самым продлилось блаженство мисс Крофорд оттого, что она увидела не приевшееся лицо и получила повод для свежих мыслей, и потому ее хорошее настроение сохранилось на время переодеванья к обеду и на самый обед.

Вроде бы мелочь, но тем не менее это упрек в адрес Мэри. Так беден был ее внутренний мир, – говорит нам Остин, – так ограниченна способность занять себя – почитать, порисовать или просто посидеть в тишине и подумать, – что пара часов наедине с собой становилась для нее мукой. Бесконечные забавы, привилегии праздного богача, похоже, превращаются в угрозу постоянной скуки.

Привыкнув получать все, чего хочешь, – учит Остин, – вы становитесь глубоко несчастными, если не можете добиться желаемого. С приездом Крофордов Мэнсфилд закружился в вихре удовольствий (пьеса, поездка в поместье жениха Марии Бертрам), но все затеи так или иначе шли наперекосяк. Каждый боролся за главную роль в постановке, за лучшее место в экипаже, за возможность пофлиртовать с избранником или избранницей. Другими словами, каждый стремился заполучить все самое-самое и обойти в этом других.

В разгар сенокоса из Лондона в ближайший к поместью городок доставляют арфу мисс Крофорд. И Мэри никак не может понять, отчего же так сложно нанять повозку, чтобы привезти инструмент в Мэнсфилд:

– Я изумилась, узнав, какое это вызвало недовольство. Мне казалось, здесь сколько угодно лошадей и повозок, и я велела своей горничной с кем-нибудь сговориться; ведь стоит мне выглянуть в окошко из моей туалетной, и я вижу деревенский двор, а гуляю в аллее – непременно пройду мимо другого двора, вот я и подумала, стоит спросить – и повозка к твоим услугам… Вообразите же мое удивленье, когда оказалось, что просьба моя самая неразумная и невозможная на свете, что я провинилась перед всеми арендаторами, всеми работниками, перед самим сеном во всем приходе.