Ушел в сторону моря

Самолет шел на высоте 11 000 метров. За иллюминаторами чуть брезжил рассвет. В такой час сон особенно крепок. Перестала плакать японская девочка. Сенатор Найдорф всхрапывал, склонив голову на плечо, а его блокнот с тезисами выступления о преимуществах демократии над тоталитаризмом валялся на полу в проходе между рядами кресел. Счастливо улыбаясь и держась за руки, уснули молодожены. Закемарил студент с раскрытой книгой на коленях. Банкир из Филадельфии и канадская француженка из рода маркизов де Буасси мирно посапывали рядом. Только два пожилых корейца, буддист и христианин, продолжали дискутировать вполголоса. Однако их дискуссия уже вышла за рамки великих религий. Они погрузились в общечеловеческие проблемы. Буддист постучал согнутым пальцем по обшивке самолета и произнес, как бы размышляя:

– Всего несколько дюймов отделяет нас от вакуума. Встреться на нашем пути небольшой метеорит, и нас не станет мгновенно.

– Мы крошечная модель человеческой цивилизации, хрупкой, незащищенной, постоянно балансирующей на грани жизни и смерти, – продолжил его мысль христианин. – Одно неосторожное движение – и этому миру конец.

В салон вошла стюардесса Корасон. Она окинула взглядом свое сонное царство, подняла с пола блокнот сенатора и положила его в сетку.

А в это время в кабине экипажа штурман сказал Чону:

– Командир, мы покинули воздушное пространство Советского Союза.

– Пронесло! – обрадовался Чон. – Теперь мы в полной безопасности. Скоро будем дома.

Он велел одному из членов экипажа связаться с наземной службой и сообщить координаты их «Боинга».

– Слева от нас истребитель, – доложил второй пилот.

Чон повернул голову влево.

– Он похож на серебряного комарика. Вероятно, американец. Тут полно их баз. А может быть, японец.

– Если повезет с транспортом, мы увидим наших детей, прежде чем они уйдут в школу, – сказал штурман.

– Да, – ответил Чон. – Сегодня нам надо как следует выспаться. Ночь была не из приятных.

– А я не буду спать, – подал голос второй пилот. – Возьму жену с дочкой и поеду с ними к морю. В такую погоду грех дрыхнуть.

– Ну, ты молодой, – засмеялся Чон, – а мне уже нужно соблюдать режим. Я в твои годы…

Два страшных удара один за другим потрясли лайнер. Громадный «Джамбо» стал быстро разваливаться на куски. Все пассажиры и экипаж умерли сразу. У них вскипела кровь, взорвались легкие и остановились сердца.