Ушел в сторону моря

Климовичу самому было противно вспоминать, каким образом он разбогател, но когда это случилось, он поначалу растерялся, потом лихорадочно принялся вкладывать деньги в недвижимость: купил бывшую конспиративную квартиру КГБ внутри Садового кольца и сдал ее в наем валютным путанам, приобрел за бесценок поросший богатырским бурьяном клок земли за Волгой, крошечное автопредприятие по ремонту автопокрышек в Подольске и запущенную дачу в Салтыковке. Поиграл с акциями и с девочками, попил, поел вдоволь разной вкусноты и затосковал. Тут брат Михаил, уловив нюхом его упаднический душевный настрой, дал совет – вложить оставшуюся наличность в солидное дело. Вскоре на самом бойком месте Москвы возник популярный во всех кругах обменник, к услугам которого охотно прибегали как элегантные иностранцы из дальнего зарубежья, так и хамоватые, страдающие избыточным весом отечественные нувориши. Частенько сюда захаживали актеры расположенного поблизости знаменитого театра – все эти ленины, жуковы, дзержинские, секретари райкомов, председатели колхозов, герои-подпольщики, стахановцы-метростроевцы, комсомольцы-добровольцы, ставшие в одночасье усладой очей и ушей буржуазной элиты. Они охотно давали Климовичу автографы и, тщательно пересчитывая ассигнации, занудно ныли про то, как страдали от тоталитарного режима, постоянно вынуждавшего их наступать на горло собственной песне и топтаться по собственному таланту с кукишем в кармане. Климовичу было наплевать на всю эту склизкую творческую шелупонь со старыми испитыми лицами. Он делал деньги и деньги немалые. После расчета с сотрудниками и встреч с налоговой инспекцией, забиравшей десятую часть доходов, и рэкетирами, забиравшими четвертую часть, оставалось чистыми долларов семьсот-восемьсот. Это в среднем за рабочий день. Доллары вертелись в банках, обрастая сумасшедшими процентами. Климович делал вид, что ему хорошо и весело. Брат Михаил, его компаньон и заместитель, радовался, глядя на любимца семьи Женьку.

Кроме Михаила у Климовича работали еще двое служащих: кассирша Верка, смазливая сексапильная девица, которую пришлось пару раз как следует вздуть для того, чтобы валюта перестала прилипать к ее тонким красиво наманикюренным пальчикам, и охранник из хохлов, названный в честь Бандеры Степеаном.

Верка считалась девушкой Климовича, но ее хватало на всех, и это вполне устраивало коллектив процветающего предприятия. Иногда Климович впадал в короткую непонятную хандру, выгонял Верку из своей квартиры и звал в гости друга Ивана Худобина, с которым напивался до озверения. В такие дни Верка уходила к Михаилу или к Степану. Климовичу она как-то сказала, что вообще не может спать без мужика. Если ее уложить в постель одну, то она к полуночи полезет на стену, а на рассвете ее заберут в психушку. Климович на это ответил, что любит Верку такой, какая она есть.

Охранник Степан также был личностью, не лишенной самобытности. В родной Галитчине он порешил старика-коммуняку, который почти полвека тому назад застрелил Степанова деда – видного оуновца. О своей акции возмездия хохол рассказывал многократно с превеликим наслаждением. Степана Климович потихоньку ненавидел, хотя сам был душегубом мирового масштаба, о чем речь пойдет ниже.

Михаила в семье Климовичей считали самым неспособным. В открытую его не называли дураком только из родственных соображений. Однако в скоротечно меняющейся ситуации, когда тысячи блестящих интеллектуалов позорно растерялись, подняли панический визг и впали в нищету, Михаил сразу нашел свою нишу и стал бурно процветать, чем вызвал уважение к себе даже у баловня судьбы, красавчика и остроумца Женьки.

Свой небольшой дружный коллектив Климович про себя называл зверинцем и старался проводить как можно больше времени вне его. Единственным человеком, общаясь с которым Климович отдыхал душой, был бездомный художник Худобин, высокий костлявый мужчина неопределенных лет с абсолютно лысым черепом, кудлатой пегой бородой и хриплым прокуренным басом. Его Климович поселил на дачу в Салтыковке. Одному ему открыл свой великий грех, черным камнем давившим на совесть. Выслушав Женькину исповедь, верующий Иван ужаснулся и дал совет обратиться к Господу с покаянием.

– К Богу?! – рвануло Женьку. – К Богу?! Да ежели бы он существовал, разве позволил бы весь этот кошмар?

Иван обнял Женьку и, тяжело вздохнув, как пацана погладил его по голове.