Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

— О чем ты, друже? Какие гривны? — Терех распрямился и несмело улыбнулся. — Ты жив, и слава Богу! Лучше поведай, как ты у татар-то оказался? И почто нехристи рабом тебя не сделали?

— А я принял веру татарскую и женился на имовитой татарке, — с надменным видом солгал Моисей. — Живу теперь без печали и забот, в покровителях у меня сам хан Кюлькан, Батыев родственник.

— Ясно, друже, — закивал лохматой головой Терех. — Мне бы твое везенье!

— Помнится, приятель, тебе в кости здорово везло, — заметил Моисей, щелкая плетью по голенищу своего сапога. — Ты похвалялся, что можешь самого черта в кости обыграть! Куда же ныне подевалась твоя удача, дружок? Почто же судьба-злодейка загнала тебя в рабские колодки?

— Сам теми же мыслями терзаюсь, друже, — горестно вздохнул Терех, пряча под мышками замерзшие пальцы рук. — Помоги мне, Моисей. Замолви за меня словечко перед ханом Кюльканом. Иначе совсем пропащее мое дело!

— Ладно, помогу тебе, — милостиво кивнул Моисей, — но с уговором, приятель: будешь мне прислуживать и выполнять все, что я прикажу. Согласен?

— Конечно, согласен! — Терех бухнулся на колени перед Моисеем и прижал его плеть к своей склоненной голове. — Буду твоим верным слугой, брат. Пойду за тобой в огонь и воду!

Моисей поговорил с ханом Кюльканом и без особого труда убедил его переселить к нему в юрту русского раба Тереха. Моисей пообещал хану Кюлькану обучить Тереха нескольким тюркским диалектам, а также языку монголов, на котором Моисей уже довольно сносно изъяснялся. Моисей резонно заметил хану Кюлькану, что если царевичи-чингизиды в будущем намерены управлять завоеванными землями Руси, то без толмачей им никак не обойтись. И тот из царевичей, у кого толмачей будет больше, окажется в более выгодном положении.

Поселив Тереха в своей юрте, Моисей нарядил его в татарские одежды, объяснил ему его обязанности и манеру поведения. Помимо того что Тереху приходилось следить за чистотой в юрте, ходить за водой и собирать топливо для костра, ему волей-неволей надо было ежедневно заучивать много слов и коротких фраз из монгольского и половецкого языков.

«Чем скорее ты научишься бегло говорить на этих двух степных наречиях, тем больше вероятности для тебя заслужить милость и даже почет среди татар», — молвил Моисей Тереху, тем самым давая тому понять, что толмачи в татарской орде всегда востребованы и имеют кое-какие привилегии благодаря той пользе, какую они приносят.

Однако, при всем своем старании, Терех очень туго воспринимал премудрости степных наречий. В отличие от Моисея, у него не было способностей к быстрому овладению чужеземными языками, тем более такими далекими от общеевропейских и славянских языковых корней.

Моисей, видя, с каким раболепством прислуживают слуги знатным татарам, требовал этого же и от Тереха. Тот исполнял любые прихоти Моисея, дорожа его заступничеством перед степняками. Моисей всячески помыкал Терехом, упиваясь своей властью над ним и мстя ему за прошлое. Злопамятный Моисей помнил все насмешки Тереха в свой адрес в их бытность в княжеской дружине, не забыл он и свои проигрыши в кости везунчику Тереху.

Однажды хан Кюлькан, вернувшись с пиршества из шатра Бату-хана, привел в свой шатер троих красивых невольниц. Моисей, вызванный ханом Кюльканом для уточнения карты рязанских земель, удивленно вытаращил глаза, узнав в одной из невольниц свою сестру Саломею.

От хана Кюлькана не укрылось то, какими глазами пожирают друг друга прекрасная чернокудрая рабыня и его преданный толмач. Хан Кюлькан был слегка навеселе, поэтому пребывал в благостном расположении духа.

— Эй, Мосха, хочешь, подарю тебе эту черноокую кудрявую рабыню? — с хмельной усмешкой обратился к Моисею молодой хан. — Похоже, ты ей приглянулся. Как она на тебя поглядывает! Забирай ее себе! Это тебе подарок от меня за верную службу!

Моисей низко поклонился хану, рассыпаясь в благодарностях на монгольском и половецком языках.

Нанеся кое-какие дополнения на карту приокских земель, хан Кюлькан сообщил Моисею и находящейся здесь же Тулусун-хатун, что его тумен завтра утром выступает к Переяславцу и дальше — к Перевитску и Коломне. Основное же татарское войско будет еще несколько дней стоять у разоренной Рязани.

— Когда насладишься прелестями этой рабыни, приходи ко мне в юрту, сыграем в боа, — с лукавой улыбкой шепнула Моисею Тулусун-хатун, выйдя вместе с ним и Саломеей из ханского шатра.

При этом Тулусун-хатун легонько похлопала Саломею ладонью пониже спины.

Эта вольность юной ханши явно не понравилась Саломее, это было видно по ее недовольным глазам и по тому, с каким раздражением она передернула плечами, обтянутыми теплым стеганым халатом.

Оказавшись в юрте Моисея, Саломея со слезами на глазах бросилась к нему на шею. Однако Моисей холодно отстранил сестру от себя.

— Запомни, голубушка, отныне ты — моя рабыня, — надменно промолвил он. — Только что хан Кюлькан передал тебя в мою личную собственность.