Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

Из воевод, приглашенных на военный совет, лишь двое одобряли намерение Юрия Игоревича. Это были Сбыслав Иванович, верный соратник Романа Ингваревича во всех походах, и Супрун Савелич, гридничий рязанского князя. Все прочие воеводы с хмурым видом восседали на скамьях, видя, что князья не намерены прислушиваться к их советам и здравым речам.

Безучастно сидел в стороне и Олег Игоревич, то и дело прикладываясь к липовому ковшу с квасом. По его лицу было видно, что он остался при своем мнении и не желает участвовать в обсуждении этого заведомо гиблого замысла.

* * *

Присутствовал на этом военном совете и боярин Бронислав вместе с братом Веринеем. После окончания совета, когда бояре рязанские стали расходиться по домам, Бронислав намеренно задержался в княжеском тереме, желая переговорить с Давыдом Юрьевичем с глазу на глаз.

Бронислав довольно долго ожидал, когда князь Давыд выйдет из отцовских покоев, где князья расспрашивали Апоницу о том, что он видел в татарском стане. Бронислав и Давыд столкнулись в одном из полутемных переходов терема, ведущего к лестничному пролету со второго яруса на первый.

Бронислав без обиняков стал расспрашивать Давыда про свою сбежавшую жену. Не у него ли в Ольгове скрывается Саломея?

— Не по себе ты жену выбрал, боярин, — сдвинув брови, заговорил Давыд. — Не люб ты Саломее, вот и сбежала она от тебя. Забудь о ней, мой тебе совет. Не вернется к тебе Саломея, даже не надейся.

Бронислав смерил Давыда надменно-презрительным взглядом.

— Ишь, какого заступника сыскала себе Саломея! Думаешь, управы на тебя не найдется, младень! Полагаешь, что я так просто уступлю тебе Саломею?

— Могу дать тебе отступное за Саломею, боярин, — промолвил Давыд, спокойно выдержав взгляд Бронислава. — Цену назови.

— Саломея мне — жена венчанная, и торговаться с тобой за нее я не собираюсь! — гневно проговорил Бронислав. — Закон на моей стороне, княжич. Либо ты возвращаешь мне Саломею добром, либо…

— Либо что? — Давыд усмехнулся. — На поединок меня вызовешь?

Усмешка Давыда задела Бронислава за живое. Однако перейти к оскорблениям и тем более пустить в ход кулаки Бронислав не решился. Здесь, в княжеском тереме, за Давыда горой встанут челядь и отцовские дружинники. Брониславу могут не только бока намять, но и в темницу его посадить за дерзость. Юрий Игоревич ныне от горя сам не свой, поэтому он дотошно разбираться не станет, что к чему, тем более винить своего младшего сына перед Брониславом.

— Бог нас с тобой рассудит или княжеский суд, младень, — после краткой паузы сердито сказал Бронислав. — Вот управимся с татарами, и я тогда привлеку тебя к ответу за дела твои грязные! К тому времени вернется из Чернигова Ингварь Игоревич, уж он-то меня поддержит…

Не желая продолжать этот разговор, Давыд двинулся дальше по коридору.

— Я погляжу, что ты запоешь, злыдень, когда тебя лишат стола княжеского! — зло бросил ему вслед Бронислав. — Ингварь Игоревич церемониться с тобой не станет!

Давыд обернулся на ходу:

— Что было, то было, боярин. А что будет — увидим!

Братья Бронислава единодушно советовали ему не задирать Давыда Юрьевича теперь, когда над Рязанью нависла угроза татарского нашествия. И про сбежавшую Саломею братья советовали Брониславу на время забыть. Мол, все равно она никуда от Бронислава не денется.

* * *

В этот день Пребрана, Стояна и Устинья решили навестить свою замужнюю подругу Фетинью.

На широкой улице, ведущей к Спасо-Преображенскому собору, девушки были вынуждены остановиться.

По улице со стороны Исадских ворот сплошным потоком двигалась конная и пешая рать с поднятыми кверху копьями. На фоне пушистого белого снега ярко алели червленые щиты ратников и красные плащи конных дружинников.

— Глядите, какой красивый витязь! — воскликнула Стояна, указав рукой на молодого воина в блестящем панцире и шлеме, который проезжал мимо на белом коне в окружении суровых бородачей в кольчугах, разномастные лошади которых так и напирали на толпу зевак.

— Это Олег Красный, сын Ингваря Игоревича, что княжит в Перевитске, — промолвил какой-то верзила в потертом полушубке, оказавшийся рядом с тремя подружками.

Войско прошло, направляясь в сторону детинца. Теснившиеся у заборов люди вновь направились по своим делам.

Однако у всех на устах была одна тревога:

— Слыхал, сосед, в Исадах полки муромского князя стоят? Ныне вот Олег Красный в Рязань с ратью пожаловал. К чему бы это?

— Похоже, собираются князья двинуться на татар, что у Черного леса стоят.

— Слыхали, хан Батыга Нузу спалил дотла?..

— Когда же это случилось?

— По слухам, вчера.

— О силы небесные! Что же будет-то?..

Обрывки подобных разговоров подруги слышали на каждом углу. О том же люди судачили на торжище, мимо которого трем подружкам пришлось пройти. В этом самом людном месте Рязани было немало приезжих из Пронска, Ольгова, Белгорода, Исад и окрестных деревень. Кто-то уже имел возможность увидеть в степном раздолье за Окой неведомых наездников на низкорослых лохматых лошадях. Иные наблюдали дымы татарского стана на месте разоренного пограничного городка.