Утонуть в крови: вся трилогия о Батыевом нашествии

Глава пятаяПоследние дни Рязани

Все утро близ старой бревенчатой Вознесенской церкви женщины хоронили павших воинов.

Убитых подвозили на санях и выгружали прямо на подталый грязный снег, который тут же пропитывался еще не остывшей человеческой кровью. Занятые этим делом мужики и боярские челядинцы были деловиты и невозмутимы, будто под руками у них находились не человеческие останки, а мешки с различной кладью. Некоторые тела были так обезображены, что даже близкие люди не всегда опознавали в них сына, мужа или брата.

Гробов не хватало, поэтому мертвецов погребали завернутыми в холст или рогожу.

Священники наскоро читали заупокойные псалмы над чернеющими среди белого снега ямами и торопливо уходили. Они спешили к погосту возле Борисоглебского храма, где в это утро тоже хоронили павших рязанцев.

Васса пожалела, что взяла с собой Пребрану. Девушка не жаловалась на усталость и на стертые в кровь ладони после работы заступом, но когда стали подвозить мертвецов, страшных и обезображенных, то с ней едва не стало плохо. Опознав среди убитых Любима, брата Стояны, и его дружка Савву, Пребрана разрыдалась. Ни мать, ни другие женщины никак не могли ее успокоить.

Пришлось Вассе отправить дочь домой.

Едва Пребрана добралась до дому, как над Рязанью поплыл тревожный колокольный звон. Это означало, что враги снова идут на приступ.

Пребрана бросилась будить отца, но, как она ни трясла его, как ни тормошила, все было без толку. Мирошка спал как убитый.

Пребрана накинула на плечи шубейку и выбежала на улицу. Мимо нее торопливо пробегали ратники в кольчугах и шлемах, с копьями и мечами в руках. У некоторых воинов голова или рука были перевязаны окровавленными повязками. Иным из ратников не было и пятнадцати лет.

Пребрана была восхищена и растрогана смелостью этих безусых юнцов, которым были не по силам тяжелые боевые мечи, и они шли на битву кто с легким чеканом, кто с сулицей, кто с булавой… Неожиданно для себя самой Пребрана подскочила к какому-то подростку с необычайно миловидным лицом и, схватив его за плечи, крепко поцеловала в нежную румяную щеку.

Оторопевший отрок от смущения выронил небольшой круглый щит и изумленно воззрился на Пребрану большими голубыми очами.

— Да хранит тебя Господь, миленький! — выпалила Пребрана, глядя отроку прямо в очи, показавшиеся ей в этот миг самыми прекрасными на свете. — Я буду молиться за тебя! Скажи мне свое имя.

— Вот скаженная! — беззлобно проворчал отрок девичьим голосом. — Милославой меня кличут.

— Ты — девушка?! — изумленно воскликнула Пребрана. — Неужто тебе не страшно, милая?

— Все братья мои погибли, — с грустью ответила Милослава, подняв щит с земли, — и отец мой пал в сече у Черного леса. Мужчин с каждым днем становится все меньше. Кому-то же надо Рязань защищать от мунгалов.

Пребрана оглядела юную воительницу с головы до ног, от ее мужской парчовой шапки с меховой опушкой, из-под которой выбивались непослушные золотистые локоны, до красных сафьяновых сапожек. На Милославе была надета толстая суконная рубаха и кольчуга поверх нее, на плечи девушки был наброшен серый плащ с красной каймой по нижнему краю. На поясе у Милославы висел кинжал в ножнах. Со щитом в левой руке и с дротиком в правой она выглядела довольно воинственно.

— Сколько тебе лет? — спросила Пребрана.

— Шестнадцать, — ответила Милослава.

— Я с тобой пойду, — решительно промолвила Пребрана. — Токмо помоги мне в воинский наряд облачиться.

Пребрана привела Милославу к себе домой. Скинув с себя платье и платок, Пребрана быстро облачилась в мужские порты и длинную рубаху. Затем с помощью Милославы она натянула на себя отцовскую кольчугу без рукавов. На плечи Пребрана накинула отцовский военный плащ, прожженный в нескольких местах, а на ноги надела яловые сапожки. Вместо шапки Пребрана покрыла голову отцовским островерхим шлемом с ниспадающей на плечи кольчужной сеткой. Дабы шлем плотно сидел на голове, Пребрана уложила венцом свою длинную косу. Прихватив боевой топор и овальный красный щит, Пребрана вместе со своей новой подругой выскочила из дому и припустила бегом по узкой улице к восточной стене Рязани.

Туда же бежали и прочие ратники, обгоняя девушек.

Шум сражения на крепостном валу был слышен издалека. Эти грозные звуки, это смешение криков и стонов с лязгом и звоном оружия рождали в доблестных сердцах стремление к подвигам и приводили в трепет сердца робких.

Извилистая Плотницкая улица вывела Пребрану и Милославу к Исадским воротам, вернее, к тому, что от них осталось после недавнего пожара, бушевавшего здесь.

Широкий воротный проезд в высоком гребне вала был заложен камнями и обугленными обломками рухнувшей воротной башни. Татары и не пытались расчищать завал из камней и бревен в проеме Исадских ворот, они карабкались по лестницам на вал, черный и слегка дымящийся, усеянный грудами обугленных бревен. На вершине вала плотной стеной стояли рязанские ратники, встречая натиск многочисленных врагов ударами копий, мечей и топоров.