Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Шурка и Менахем прекрасно понимали, что это их последняя ночь в лагере и что завтра утром начнется последний этап их путешествия в Землю Израиля. Ни один из них не смог заснуть в ту ночь. Каждый видел свою жизнь, близких, которых они потеряли, все испытания, через которые им пришлось пройти, чтобы оказаться у ворот свободы. Это было во многом трудное расставание – оба оставляли близких, похороненных в земле Европы, – но они были уверены в том, что, сделав этот шаг, поступают правильно.

Начать заново.

Еще один шаг, и все, молился Менахем.

Холодным декабрьским утром они разбудили детей, принесли им чашки горячего чая и хлеб с джемом. В последний раз они прошли через свою маленькую кухню на балкон квартиры, которая была их временным домом в течение двух с половиной лет, и вышли на улицу ждать грузовик. Шурка и Яков сидели рядом с водителем, крепким немцем, который не переставал говорить о том, как сильно он любит евреев и как сильно ненавидит нацистов, уничтоживших его страну.

– Теперь нас все любят, – сказала Шурка по-польски.

– Подождите немножко. Антисемитизм не умер, он просто дремлет, – сказал Менахем.

– Дай Бог, чтобы вы ошибались.

Менахем с Иреной из кузова грузовика наблюдали, как их лагерь исчезает за заснеженными горами.

На вокзале водитель немец помог им погрузить вещи, а представитель Израиля обнял их и вручил билеты.

– Это тебе, – он протянул Ирене золотой фрукт.

– Что это?

– Это фрукт, который можно найти только в нашей Земле Израиля.

– Я знаю, что это! – вскочила Шурка. – Это золотое яблоко, «апельсин»!

– Откуда ты знаешь? – удивился Менахем.

– Откуда? О, это очень долгая история…

Станция и еще станция. Поезд и еще поезд. И еще.

Они проехали сотни километров.

– Марсель, – прочитала Ирена, – мы в Марселе.

Грузовик забрал их с вокзала и отвез в центр Марселя. Посыльный, который их встречал, объяснил, что завтра, самое позднее через два дня, они отплывут в Хайфу. Хайфа, портовый город Израиля.

– Вы точно обещаете завтра?

– Абсолютно.

– Или снова два-три месяца?

– Ну что вы? Два дня максимум.

– Понимаете, мы ждать уже больше не можем, – объяснила Шурка.

В окно небольшого отеля они видели корабли.

До них доносился сладкий запах моря.

– Это же порт! – взволнованно крикнула Ирена.

Менахем поднял Якова на руки и показал ему:

– Видишь? Это корабль «Кедма», который ждет нас.

– Такой маленький?

– Маленький, зато очень быстрый, – рассмеялся Менахем. – Корабль умных евреев.

– Что значит «Кедма»? – спросил Яков, чье любопытство не знало границ.

– «Кедма» означает «на восток», – объяснила Ирена. – Понимаешь? Завтра мы отправимся на восток, на восток, в Эрец-Исраэль!

<p>Эпилог</p>

Когда бабушке Саре исполнилось девяносто, ее семья устроила большой праздник. Она сидела на почетном месте, которое для нее специально приготовили, в окружении любящей семьи, детей и внуков, невест и женихов, друзей и соседей.

– Скажи мне, бабушка, – спросил один из ее внуков, – чем для тебя был лес?

– Лес? – Взгляд Шурки блуждал, словно она вернулась в Парчевский лес. – Что для меня был лес… с одной стороны, это был смертельный лес, кладбище для большей части моей семьи, но… – улыбка озарила ее лицо, – лес был также спасательным кругом, моим телохранителем, он спас мне жизнь. Лес защищал меня и моего ребенка.

Она обняла своих близких: «Лес навсегда останется в моем сердце».

Это история жизни Сары.

Сары, которую близкие называли Шуркой.

Она была умной и красивой, как наша праматерь Сара.