Уцелевшая. Она не пала духом, когда война забрала всё

Путь был долгим. Грузовик качался из стороны в сторону на грунтовых дорогах, по которым они были вынуждены ехать, чтобы не привлекать внимания полиции. До рассвета они ехали без остановок. Они находились недалеко от железнодорожного вокзала Дрездена, где их ждали двое контрабандистов, которые потребовали дополнительные деньги сверх тех, что уже была выплачены, чтобы подкупить железнодорожных чиновников. Менахем взял переговоры в свои руки и пригрозил сдать контрабандистов властям. Те, в свою очередь, пригрозили сдать беженцев полиции. После короткой потасовки и перебранки они пожали друг другу руки, и только тогда несолоно хлебавши контрабандисты дали им кофе, бутерброды и билеты на поезд. Шурка, Менахем и дети сели в поезд, направлявшийся в Ульм, первую станцию в освобожденной Германии.

– Вы не поверите, кто родился здесь, в Ульме, – рассмеялся Менахем.

– Кто? Кто? – нетерпеливо спросила Шурка, почувствовав его радость и желая присоединиться к ней.

– Альберт Эйнштейн, в 1879 году. Самый известный немец – и еврей!

Они остановились в городе, через который протекает река Дунай, чтобы купить еды и воды, и увидели, что он, как и многие другие места, также был разрушен бомбардировками союзников.

Их следующей остановкой стал лагерь для перемещенных лиц в Лаупхайме, недалеко от Мюнхена, где собрались сотни еврейских беженцев, которых разместили в зданиях, раньше принадлежавших немецким ВВС. В лагере находился местный офис БАПОР – агентства ООН по оказанию помощи и организации работ, которое обеспечивало беженцев питанием и работой, а также предоставляло медицинские услуги.

В лагере было тесно. Поток беженцев, желающих перебраться из Польши в Германию, рос, но Эрец-Исраэль контролировали англичане, и, несмотря на все усилия Центрального комитета, он не открывал своих ворот для выживших.

После нескольких тяжелых месяцев и ухудшения условий было решено перевести часть жителей в более комфортабельный лагерь для перемещенных лиц в Хайденхайме, который считался привлекательным местом для туристов из-за живописных видов на густые леса и бурлящие реки. Но для Шурки и Менахема это была просто еще одна остановка в их долгом путешествии. Им и в голову не приходило, что они пробудут в этом лагере больше двух лет.

<p>29</p>

На девятом месяце пребывания в лагере Хайденхайм Шурка и Менахем получили сообщение от Руски. Они с Йореком покинули Парчев за несколько дней до них и прибыли в американский сектор Берлина. Оттуда они переехали в другой лагерь в Западной Германии.

– Когда встретишься со мной, не называй меня Руска, я Шош, а Йорек – Яир… так нас здесь зовут.

<p>30</p>

Семья Островских пробыла в Хайденхайме два года.

Менахем продолжал плотничать: мастерил мебель, чинил сломанные вещи и радовал детей деревянными игрушками, которые для них придумывал. Шурка получила от руководства лагеря швейную машинку, и ее руки снова ощутили мягкость тканей. Со временем она подружилась с соседкой по дому. Дорка Готлиб и ее семья, чудом пережившие нацистов, бежали из Германии в Россию, и по пути в Израиль они тоже оказались в этом лагере.

У нее был один сын, Менаше.

Как-то в мае 1948 года, когда лагерь наполнился запахом весны, послышался крик.

– Евреи! Слушайте, у нас сегодня праздник!

Что случилось? Кто кричал? Люди начали выходить из всех домов на улицу, пытаясь понять, что случилось.

Вдруг один из молодых людей взобрался на крышу своего дома, поднял сине-белый флаг и крикнул:

– Отныне у нас есть страна: да здравствует Государство Израиль!

Так жители лагеря узнали, что Давид Бен-Гурион объявил о создании страны для евреев – государства Израиль.

– У нас есть страна!

– У нас есть родина!

Взявшись за руки, они образовали большой круг людей, которые всего час назад выглядели как тени, которые еще вчера чувствовали себя подавленными и отчаявшимися. Теперь их глаза сияли, и они пели о земле своих предков, глядя вперед на восходящее солнце – снова на восток – чувствуя себя братьями и сестрами.

Люди поднимали детей на плечи, обнимали друг друга, танцевали и пели.

– Мы можем высоко держать голову, у нас есть своя земля!

Жители лагеря верили, что пришло время, и они наконец могут собрать свои вещи и переехать на землю своих предков, чтобы осуществить великую мечту.

– Но ехать все равно пока невозможно, – сказали им посланники.

– Подождите еще немного, – объясняли они.

– Еще не время, – повторяли они.

Как это могло быть? Ведь говорили, что Бен-Гурион обещал, что новая страна будет открыта для каждого еврея.

Они снова и снова слышали его гулкий голос, провозглашавший: «Мы провозглашаем создание дома евреев – Государства Израиль».

Если так, то кто запретит им въезд?!

Но, несмотря на свое счастье, им пришлось продолжать ждать.

Израиль еще не был готов принять их.

Газеты писали, что все арабские армии вторглись в страну и угрожают изгнать евреев. По радио сообщалось о кровавых столкновениях в местах, названия которых звучали странно для их ушей.