Чтобы разлучить влюбленных, по просьбе отца этого великого князя (брата Александра II), Николая Константиновича отправили на войну с Хивинским ханством. Великий князь вместе с вверенными ему офицерами и солдатами страдал от 50-градусной жары и недостатка воды в пустыне, но ловко и смело командовал кавалерией, бесстрашно участвовал в боях, постоянно подвергался опасности. В конце мая 1873 г. Хива пала и Николай Константинович вернулся в Петербург, привез из пустыни пушку, подаренную ему среднеазиатским царским начальством за блестяще проведенную разведывательную операцию в окрестностях Хивы.
Николай Константинович был потрясен красотой дворцов, мечетей, мавзолеев, медресе Хивы и ее окрестностей, высоко оценил природные ресурсы Туркестана, мечтал о возможностях их использовать на благо Российской империи. Он стал по книгам и под руководством наставника, ученого-востоковеда изучать богатства и практические возможности использования богатств Средней Азии. Он стал принимать участие в работе Русского географического общества в деле изучения Средней Азии. Под его напором была снаряжена экспедиция по изучению вопросов судоходства в Средней Азии, и он был назначен начальником этой экспедиции. Он увлекся ориенталистикой, буквально «заболел» интересом к делам Средней Азии, но не забыл и другие свои радости: любовницу Фанни Лир, коллекционирование, выпивки, поездки на европейские курорты и другие. Александр II согласия на его брак с Фанни Лир, естественно, не дал, организовать их тайное венчание также не удалось. Его было необходимо убрать из Петербурга любой ценой. Еще была версия интриги, сплетенной против него и замешанной на впросах престоловладения. Ради всего этого Николая Константиновича обвинили в краже бриллиантов во дворце его родителей. Аргументированно и безоговорочно его вина не была доказана. Никогда не существовало никакого обвинительного заключения. Точно ничего доказать не удалось, но для спокойствия Фанни Лир выслали из России без права возвращения в нее, а Николая Константиновича признали в 1874 г. душевнобольным – безумным, заставили находиться постоянно под стражей, направили на принудительное лечение, заставили жить в полной изоляции вдалеке от Петербурга. Места его, по сути, заключения менялись: Елизаветино под Петербургом, крымская Ореанда, село под Смоленском, село во Владимирской губернии, Умань под Киевом, Тиврово близ Винницы, Оренбург, Самара и другие.
Везде он успевал заводить романы, от которых порой рождались его дети. В 1878 г. 28-летний Николай Константинович тайно обвенчался с 17-летней дочкой простого полицмейстера – Надеждой Дрейер, но в Петербурге их брак был признан недействительным. Ставший новым императором (1881), Александр III, хотя и не любил Николая Константиновича за его репутацию любителя непристойных девиц, дебошира, выпивохи, мастера на разные распутства, своеволие (помнил и то, что в молодости они оба были в одно и то же время любовниками Фанни Лир, которая вскоре отказалась от Александра и предпочла Николая), но, как образцовый семьянин, восстановил супружество Николая Константиновича и Надежды Дрейер и позволил им вместе жить в ссылке в Ташкенте с 1881 г.
В Ташкенте, где был русский гарнизон в 15 тыс. солдат и офицеров, православный храм, особняки генерал-губернатора, великий князь Николай Константинович построил для своей семьи роскошный по тем временам дворец с огромными зеркальными окнами, электрическим освещением, обставил его красивой мебелью, украсил картинами и коллекциями, купил рояли. Вокруг дома-дворца был разбит шикарный парк, где были высажены дубы, клены, березы (как на родине великого князя). В парке гуляли пятнистые олени, в огромных клетках летали диковинные птицы. На заднем дворе была конюшня. Была и большая псарня, у Николая Константиновича было очень много собак самых разных пород. Вскоре в дальнем уголке парка появилось мраморное изваяние полуобнаженной красавицы с яблоком в руках (скульптуру изготовил в 1870-е гг. неаполитанский скульптор Томазо Солари по заказу Николая Константиновича – повторить скульптурное изображение младшей сестры Наполеона I – Паолины Боргезе в образе Венеры-победительницы, возлежащей на античном ложе с яблоком в руке, работы великого скульптора Антонио Кановы, но обязательно добиться портретного сходства скульптуры с возлюбленной великого князя тех лет – Фанни Лир; со временем эту скульптуру выдворили из Павловска, отправили в Ташкент к ссыльному великому князю. В парке были установлены и многочисленные другие мраморные скульптуры. При дворце Николая Константиновича был большой зверинец, открытый для жителей Ташкента.
Средства, которые присылали в Ташкент из Петербурга на содержание Николая Константиновича, были небольшими. Но он с его хорошим образованием и его большой, даже великолепной коммерческой хваткой смог комфортно организовать свой быт и способствовал обустройству Ташкента и его окрестностей. Из Петербурга великому князю присылали 200 тыс. рублей, а он сам смог научиться зарабатывать в Ташкенте не менее 1,5 млн рублей в год. Он в Ташкенте у железной дороги открыл новый базар, чтобы торговать на нем, нужно было за определенную плату получить разрешение на квитанции с надписью «Базар великого князя», за каждый пуд проданных товаров взималась плата. Он получал доходы от помещений под фотоателье, квасных будок, от бильярдных залов, магазинов, мельниц, ткацкой фабрики, заводов рисового, мыловаренного, хлопкоперерабатывающего и «ледодельной» (свего рода холодильника).
Николай Константинович одним из первых масштабно обратился к наиболее тогда доходной части среднеазиатской промышленности – строительству хлопкоочистительных заводов. На своих хлопкоочистительных заводах он досконально продумал технологический цикл. Он организовал фактически безотходное производство: семена, остававшиеся после переработки сырца в волокно, употреблялись в качестве сырья на маслобойнях, а оставшийся жмых частично шел на удобрения и частично на корм скоту. Он обзавелся под Ташкентом двумя имениями – «Золотая Орда» и «Искандер» и сделал их доходными.
Николай Константинович первым в Ташкенте занялся строительством кинотеатров, построил целых пять кинотеатров. Первый построенный им кинотеатр назывался «Хива», в советский период его переименовали в «Молодую гвардию», а в 1966 г. его разрушило землетрясение, но исторический кинотеатр так и не восстановили. Он построил в Ташкенте первый театр, здание было красивым и комфортабельным, в 1890-х гг. в нем гастролировал МХАТ. Он положил начало, точнее, дал пример создания в Ташкенте зоопарка, ведь при его дворце был большой зверинец, доступный для посещения его жителями города.
Николай Константинович, которого в Ташкенте называли «Ташкентский князь», сделал для Туркестана больше, чем вся царская администрация. Он действительно чувствовал себя в Ташкенте реальным хозяином, думал о будущем этих мест. Николай Константинович, несмотря на раздражавшую его опеку местных властей, которые ставили ему палки в колеса, сделал очень многое для орошения Голодной степи. Он смог организовать прорытие за короткий срок 100-километрового канала, названного им в честь своего деда «Император Николай I». Затем он провел еще два канала, и все эти три канала оживили 40 тыс. десятин плодородной земли. Это строительство он вел только на свои личные средства. А в наши дни теперь, похоже, никто ни в России, ни в Узбекистане не помнит, что основы ирригационной системы в Голодной степи заложил именно ссыльный великий князь Николай Константинович.
Николай Константинович по своей инициативе проводил в Средней Азии целенаправленную прорусскую политику. Он приглашал в Туркестан казаков-переселенцев, которым выдавал ссуды. На орошаемых землях были созданы 12 больших русских поселков. Николай Константинович писал: «…Мое желание – оживить пустыни Средней Азии и облегчить правительству возможность их заселения русскими людьми всех сословий». Он считал, что переселение казаков, крестьян в эти места – дело государственной важности, даже необходимости, потому что России нужно иметь в этих местах опору в лице своих граждан. К 1913 г. выросло 119 русских селений в этих местах.
Хотя Николая Константиновича по указанию свыше запрещалось называть «Его императорское высочество», к нему именно так обращались представители царской администрации. Николаю Константиновичу запрещалось носить военную форму, но он считала себя офицером и обязанным думать о служивых людях. В первую очередь он обеспечил водой месторасположение Туркестанского военного округа. Он на свои личные средства построил дома для ветеранов-«туркестанцев» и положил на их нужды капитал в 100 тыс. рублей.
Николай Константинович ощущал себя реальным хозяином в Туркестане. Местный генерал-губернатор обращался к нему «Ваше императорское высочество», пытался слегка укорять его за то, что он не выполняет правила «домашнего ареста», в котором он официально пребывал. А Николай Константинович на Туркестанского генерал-губернатора реально плевал, мог за неугодные в его адрес слова ударить с размаха его по лицу – и все сходило Николаю Константиновичу с рук. Но официально установленные условия его жизни действительно были для него неприемлемыми. Например, ему разрешалось общаться только с теми, кто значился в особом списке, прогулки разрешались только пешком, что для него – профессионального военного, мастера верховой езды, являлось унижением. Высшим местным чинам давалось право арестовывать его за неповиновение и не считать его членом императорского дома, воспринимать его только как частное лицо. Он был ограничен в свободе передвижения и был вынужден всякий раз обращаться на этот счет к какому-нибудь полицейскому чину. Николай Константинович по-своему страдал от этих унижений и чаще всего большинство установленных ему правил не выполнял.
В конце концов он стал жить фактически так, как хотел. Мог даже позволить себе в частных разговорах ругать или критиковать царскую семью, мог спьяну «звать Русь к топору». Мог спрашивать своих гостей: признают ли они его законным претендентом на императорский престол. Он мог спорить, что больше всех выпьет спиртного и останется в своем уме, на своих ногах сможет передвигаться, сохранит трезвую голову – и выигрывал все подобные пари. Он до самых последних дней оставался любителем любовных романов. Но он действительно был красавцем, высокого роста с прекрасной военной выправкой, умел ловко ухаживать за приглянувшимися ему дамами и щедро одаривать их. Николай Константинович всегда имел бешеный успех у всех женщин. Он умудрился без разводов иметь три жены и считал, что это даже мало (ведь по местным мусульманским правилам можно иметь четыре жены). Кроме того, у него всегда были любовницы – молодые женщины и замужние дамы. Первая жена у него появилась в 1878 г. – Надежда Александровна Дрейер, дочь полицмейстера, ему тогда было 28 лет, ей – 17 лет. В 1895 г. появилась вторая жена – казачка Дарья Елисеевна Часовитинова, ему тогда было 45 лет, ей – 15 лет. Он с обеими женами везде и появлялся. В 1900 г. у него появилась третья жена – дочь мелкого чиновника, гимназистка Валерия Хмельницкая, ему тогда было 50 лет, ей – 15 лет. Всех своих жен в материальном плане он обеспечил, были от жен и любовниц дети, но судьбы их были в основном грустными (см. наши книги: «Дворцы Санкт-Петербурга. Наследие Романовых». М.: Вече, 2013, 2015, 2018).
Местные жители предпочитали называть Николая Константиновича «Ташкентский князь», нередко простые люди шли к нему, а не к представителям царской власти, чтобы получить работу, ощутить защиту от неправды и простое уважение к ним, как к людям, а не бесправным рабам. Николай Константинович держался высокомерно со знатью и благоволил простым людям, за что они любили, искренне уважали его. А Николай Константинович нередко перед разными людьми повторял: «Народная любовь и благодарность бесхитростных простых людей Туркестана будут посильнее бронзовых памятников и мавзолеев».
Николай Константинович оставил любопытное завещание. Он – единственный в Туркестане миллионер, обеспечив свою семью, большие средства оставил на поддержание оросительной системы, каналов, прорытых им и переданных им государству, а также на строительство новых сельских школ и материальную поддержку учителям Туркестанского края, ташкентскому университету и политехническому институту (они получили и его ценнейшую библиотеку), на помощь ветеранам русской армии, служившим в Средней Азии.
Николай Константинович приветствовал Временное правительство в феврале 1917 г. и отправил в его адрес в Петербург поздравительную телеграмму. Временное правительство сняло с него арест, наложенный на него в 1874 г., так что Николай Константинович смог более двух лет (1917–1919) пожить свободным человеком. Умер он в возрасте 69 лет в 1919 г. на руках у своей любимой дочери Дарьи (ее матерью была его вторая жена, Д.Е. Часовитинова), так и не оправившись от тяжелого воспаления легких. Но есть версия, что Николая Константиновича расстреляли комиссары в его имении «Золотая Орда», ведь для них он был прежде всего родственником сверженного царя и теоретически мог претендовать на российский трон при его восстановлении.
