В безбрежности

Ты была как оазис в пустыне,     Ты мерцала стыдливой звездой,     Ты Луною зажглась золотой, И тебе, недоступной богине,     Отдавал я мечту за мечтой.  Я решился в желании смелом     По кремнистой дороге идти     И не медлить нигде на пути, Ты казалась мне высшим пределом,     За который нельзя перейти.  И потом… О, какое мученье!     К недоступному доступ найден.     Я как жалкий ребенок смущен. Где любовь, где восторг упоенья?     Все прошло, ускользнуло, как сон.  

Я мечты отдавал не богине,     Ты все, ты — земля на земле,     Я один в удушающей мгле. Я очнулся в бесплодной пустыне,     Я проснулся на жесткой скале.

«Колеблются стебли зеленой долины…»

Колеблются стебли зеленой долины, Их красит цветов разноцветный убор. А справа и слева дымятся вершины, Дымятся вершины торжественных гор.  Я бросил свой дом, он исчез за горами, Оставил навеки родную семью. Под Небом глубоким с его облаками, Меж гор многоснежных, в раздумьи стою.  Я жду, чтобы брызнули краски рассвета, Чтоб легкий от гор удалился дымок.

Но в сердце напрасно ищу я ответа, Где Запад и Север, где Юг и Восток.  Я жду. Все воздушней оттенки Лазури. Над сонной долиной — немой полусвет. Бледнеют обрывки умолкнувшей бури. И вот загорается где-то рассвет.  Блеснули цветы пробужденной долины. В небесном пространстве заискрился день. Но с левой горы, с недоступной вершины, Легла на меня исполинская тень.  Я стал удаляться от тени угрюмой, Но тень, вырастая, скользила за мной. Долина блистала смеющейся думой, А я был преследуем тьмою ночной.  И вспыхнул закат перламутрово-алый,

За горы склонялся задумчивый день, До новой горы доходил я, усталый, И с правой горы опрокинулась тень.  И тени слились. И заря догорела. И горы окутались в сумрак ночной. С вершины к вершине, протяжно, несмело, Пророчества духов неслись надо мной.

«В молчаньи забывшейся ночи…»

В молчаньи забывшейся ночи Уснул я при бледной Луне, И странно-знакомые очи Во сне наклонялись ко мне.  И странно-печальные речи Я слышал смущенной душой, И знал, что дождался я встречи С родной, отдаленно-чужой.  

И вот белоснежные крылья Растут и дрожат в полусне, И плавно, легко, без усилья, Мы близимся к бледной Луне.  И чье-то остывшее тело Внизу разглядеть я хочу. Но нет для бессмертья предела, Я выше, все выше лечу!

«Не буди воспоминаний. Не волнуй меня…»

Не буди воспоминаний. Не волнуй меня. Мне отраден мрак полночный. Страшен светоч дня.  Был и я когда-то счастлив. Верил и любил. Но когда и где, не помню. Все теперь забыл.  С кем я жизнь свою размыкал? И зачем, зачем? Сам не знаю. В сердце пусто. Ум бессильный нем.