В безбрежности

И Сон и Смерть равно смежают очи, Кладут предел волнениям души, На смену дня приводят сумрак ночи, Дают страстям заснуть в немой тиши.  И в чьей груди еще живет стремленье, К тому свой взор склоняет Ангел Сна, Чтоб он узнал блаженство пробужденья, Чтоб за зимой к нему пришла весна.  Но кто постиг, что вечный мрак — отрада, С тем вступит Смерть в союз любви живой, И от ее внимательного взгляда К страдальцу сон нисходит гробовой.

НА МОТИВ ЭККЛЕЗИАСТА

Род проходит и снова приходит, Вновь к истокам стекаются реки, Солнце всходит и Солнце заходит, А Земля пребывает вовеки.  

Веет ветер от Севера к Югу, И от Юга на Север стремится, И бежит он во мраке по кругу, Чтобы снова под Солнцем кружиться.  Суета! Что премудрость и знанье! Нам одно все века завещали: Тот, кто хочет умножить познанья, Умножает тем самым печали.  Полдень жжет ослепительным зноем, Ночь смиряет немым усыпленьем: Лучше горсть с невозбранным покоем, Чем пригоршни с трудом и томленьем. Смех напрасен, забота сурова, И никто ничего не откроет, И ничто здесь под Солнцем не ново, Только Смерть — только Смерть успокоит!

ВОСКРЕСШИЙ

Полу изломанный, разбитый,

С окровавленной головой, Очнулся я на мостовой, Лучами яркими облитой.  Зачем я бросился в окно? Ценою страшного паденья Хотел купить освобожденье От уз, наскучивших давно.  Хотел убить змею печали, Забыть позор погибших дней… Но пять воздушных саженей Моих надежд не оправдали.  И вдруг открылось мне тогда, Что все, что сделал я, — преступно. И было Небо недоступно, И высоко, как никогда.  В себе унизив человека, Я от своей ушел стези,

И вот лежал теперь в грязи, Полурастоптанный калека.  И сквозь столичный шум и гул, Сквозь этот грохот безучастный. Ко мне донесся звук неясный: Знакомый дух ко мне прильнул.  И смутный шепот, замирая, Вздыхал чуть слышно надо мной, И был тот шепот — звук родной Давно утраченного рая: —  «Ты не исполнил свой предел, Ты захотел успокоенья, Но нужно заслужить забвенье Самозабвеньем чистых дел.  Умри, когда отдашь ты жизни Все то, что жизнь тебе дала, Иди сквозь мрак земного зла, К небесной радостной отчизне.  

Ты обманулся сам в себе И в той, что льет теперь рыданья, — Но это мелкие страданья. Забудь. Служи иной судьбе.  Душой отзывною страдая, Страдай за мир, живи с людьми И после — мой венец прими»… Так говорила тень святая.  То Смерть-владычица была, Она явилась на мгновенье, Дала мне жизни откровенье И прочь — до времени — ушла.  И новый, лучший день, алея, Зажегся для меня во мгле. — И прикоснувшися к земле, Я встал с могуществом Антея.

«Символ смерти, символ жизни, бьет полночный час…»