В горе и в радости (серия THIRDS, книга 8)

— Каждый раз как у него случается паническая атака, я чувствую себя таким беспомощным, — тихо проговорил Эш, отрешенно пялясь в стакан. — Ну в смысле, я знаю, как действовать и все такое, но чувствую себя ужасно, потому что не могу предотвратить его приступы. Ты не представляешь, что я чувствую, когда он начинает задыхаться у меня на глазах… Это убивает меня, Слоан. Я… — Он задумчиво отхлебнул пива, будто пытался подобрать нужные слова или собраться с мыслями. — Я очень волновался, ну ты знаешь… После того первого приступа, когда этот ублюдок Фуллер заявился в бар, где мы тусили.

— Насколько я знаю, ты вовремя вмешался и все уладил.

— Да, но дело не конкретно в Фуллере.

— А в чем же? — искренне не понимая спросил Слоан.

— Я боялся, что в конечном итоге тоже причиню Кэлу вред. Я ведь териан лев, Слоан. А ты знаешь, что про нас говорят. Резкие, заносчивые, самовлюбленные, вспыльчивые, упрямые. Кэл — моя полная противоположность. Он милый, даже когда злится. Кэл самый жизнерадостный, веселый и добрый котенок на свете. А еще он настолько предан своей семье, что иногда это пугает. Он за родных любому глаза выцарапает.

— Так в чем проблема?

— В том, что несмотря на все это, он такой… как бы это сказать. Нежный… Точнее, не так. В смысле, он может постоять за себя, но… он очень ранимый. Когда он подавлен, у него случаются приступы паники. И то что обычно кажется незначительной проблемой, для него превращается в катастрофу вселенского масштаба. Например, однажды вечером мы как обычно сидели и смотрели телек и внезапно он ни с того ни с сего резко подскочил и умчался наверх. Как позже выяснилось, он вспомнил, что бросил мокрое полотенце скомканным на корзину для белья, хотя должен был аккуратно его развесить. При этом он выглядел так, будто если бы полотенце пролежало скомканным еще пару лишних секунд, то вселенная бы попросту схлопнулась. Он тогда до чертиков меня напугал.

— То есть он делает все, что обычно тебя бесит? — предположил Слоан.

— Да! Именно. В нем есть все, что я терпеть не могу, но я не знаю, как к этому относиться, потому что это же Кэл, а его я люблю. И вместо того, чтобы замечать подобные недостатки, я вижу только Кэла. — Глаза Эша с удивлением распахнулись, будто до него только что дошел смысл сказанного.

— Это и значит любить кого-то, — наставительно проговорил Слоан.

— Да, но видишь ли… я очень боялся, что в итоге меня выведут из себя его странности, я не сдержусь и сделаю что-то, что его обидит.

— И до сих пор боишься?

Эш мрачно покачал головой.

— Когда Кэл вернулся из ванной, я сказал, что не нужно было разводить суету вокруг этого чертова полотенца, а он расстроился. Подумал, что я посчитаю его глупым, если он не сделает этого.

Слоан с досадой поджал губы.

— Фуллер.

— Этот ублюдок знатно промыл ему мозги. И мне не нравится, что приходится по его милости постоянно убеждать Кэла что он ни в чем не виноват. Что самое интересное, если я делаю что-то не так, он не молчит, а открыто говорит мне об этом. Он не хавает обиды словно безвольный слабак. Проблемы начинаются тогда, когда он сам себя накручивает и начинает винить во всех смертных грехах. Это ведь было всего лишь сраное полотенце. Но только не для него. У него в голове, он облажался по полной и решил, будто я стану считать его глупым из-за этого. — Эш тихо выругался и опрокинул в себя остатки пива. Слоан тем временем все еще цедил второй стакан. Судя по бурной реакции друга, он уже давно носил все это в себе.

— И что было после того, как он рассказал тебе о своих страхах?

— Он свернулся калачиком у меня под боком, а я обнял его и долго убеждал, что он ценен для меня. Что я никогда не считал его глупым и, что бы ни случилось, не буду так считать. Сказал, что он самый умный парень из всех, кого я знаю, и ничто не изменит моего мнения. Потом напомнил о своих заморочках и спросил, считает ли он меня глупым из-за них. Он ответил, что нет, мол он все понимает. И тогда я сказал, что тоже его понимаю.

— И он тебе поверил?

— Думаю, мне не удалось убедить его до конца, но начало определенно положено. Конечно, он знает, что я люблю его, но кажется, будто где-то в глубине души он все еще боится повторения предыдущих отношений. Он доверяет мне и видит меня таким, какой я есть. Он точно знает, что я не Фуллер и никогда не причиню ему вреда. Но понимать что-то разумом и заставить сердце это принять — две разные вещи. Мы работаем над этим и стараемся понять друг друга. Много разговариваем. Ты представляешь — я и разговоры на личные темы? — Эш нервно хохотнул. — Самому иногда не верится.

— Значит, можно сказать, что у вас все хорошо?

Эш улыбнулся и его глаза засветились теплом.

— Лучше не бывает. Да, он частенько помыкает мной как хочет, но мне плевать что об этом думают окружающие. Пока он не даст мне пинка, я никуда от него не уйду. Если это случится, я окажусь в полной заднице, потому что знаю, лучше него мне не найти.

— Вот это да.