В гостях у сказки Александра Роу

Неожиданно дирекция театра ступила на коммерческую стезю. Предпочтения стали отдаваться кассовым спектаклям. Захава попытался заступиться за традиции, но не учел типичных для театра подводных течений. К тому же Симонов был вынужден и сам взяться за патриотическую классику и двум мастодонтам на одной сцене становилось тесно. «Доброжелатели» все больше сталкивали их лбами, из-за интриг Рубен Николаевич уже не отдавал отчета своим действиям, и произошло немыслимое. В 1959 году Борис Евгеньевич Захава — народный артист, лауреат Госпремии СССР, ректор знаменитого на весь мир театрального училища — был уволен из Театра имени Вахтангова по сокращению штата.

Приказ был написан от руки на небольшом листочке бумаги и приколот на доске объявлений где-то с краю. Когда Захава ознакомился с ним, то схватился за сердце и чуть не умер на месте. Он вышел из театра и больше никогда не переступил его порога.

От Варвары Поповой избавились немного раньше, в 1956 году.

Театр раскололся на «рубенчиков» и «захавят». Те, кто поддерживал Бориса Евгеньевича, рано или поздно оказались на улице. Одни уходили сами, других увольняли. Особенно тяжело было женщинам-актрисам: они старились и сидели без работы. Новое поколение вахтанговцев, как это всегда было и будет в любом театре, не интересовалось судьбой бывших студийцев. «Старухи» оказались беззащитными перед таким натиском. Сохранив в себе ценные качества, о которых уже говорилось — наивность и непосредственность — они не могли бороться и обрастали бесчисленными комплексами по поводу своей нереализованности. Кто-то находил себя в педагогике и шел под крыло к Захаве в училище, некоторых, совсем уж легендарных, тронуть побоялись. Но большинство вахтанговских учениц в пятидесятые-шестидесятые годы покинули стены театра навсегда: Анна Орочко, Мария Некрасова, Вера Головина, Наталья Масс, Валерия Тумская, Татьяна Коптева…

Варвару Попову уволили одной из первых. С ней вообще не церемонились.

«Она никогда не выступала ни на каких собраниях, — рассказывает Светлана Радченко. — В такие ответственные моменты она и двух слов-то связать не могла. Но так как была остра на язык, могла съязвить — мало не покажется. Может, что-то где-то и ляпнула, и на нее тут же донесли. За себя Варвара постоять не могла никогда, поэтому получала меньше всех и зарплату, и роли, и все остальное. Театр ей не дал вообще ничего! Ни-че-го! Ее редчайшие способности оказались незащищены совсем, перед агрессией она терялась: краснела-бледнела, заикалась и думала об одном — лишь бы скорее уйти. Спрячется дома и сидит, переживает. Может быть, и плакала ночами, кто знает… Последние годы в театре на нее смотрели свысока: „Вы не нужны, понимаете? Кто вы такая? Пойдете на пенсию или еще будете здесь прозябать?“ Варвара Попова могла бы стать гордостью театра, если бы характер был покруче. Судьба нераскрывшегося гения…»

Ее последней удачей на сцене стала роль Горя-Злосчастья в сказке Самуила Маршака «Горя бояться — счастья не видать». С каким озорством, хулиганством, как раскрепощенно сыграла Попова эту роль! Ее Горе было смешным и наивным, совсем не опасным. Актриса буквально купалась в этом замечательном спектакле — может быть, именно там и заметил ее кинорежиссер Александр Роу, который спустя несколько лет пригласил ее в свои знаменитые сказки.

«Уход из театра стал для Варвары большой драмой, — вспоминает Наталья Захава. — Студийцев буквально ели одного за другим. И уж совсем непонятно, зачем вытесняли сочных, комедийных старух. На их место пришли, прямо скажем, менее одаренные актрисы. Зато общественницы, с мощным гражданским пафосом. В этом амплуа единственная на высоте оставалась Елена Понсова. Это было очень трагичное время, потому что для всех, кто был связан с Евгением Багратионовичем Вахтанговым, театр был домом. И это не просто слова…»

Поколению Варвары Поповой казалось, что в искусстве все честно, открыто, что таланты не должны сами кричать о себе, что сцена не терпит неискренности и показухи, что интриги умирают на ступеньках театрального подъезда… Разочарование, а затем и апатия овладели душой Варвары Александровны. С 1956 года она появлялась в театре, в основном, только в дни школьных каникул — играла свою любимую роль Горя-Злосчастья. Если неожиданно приходили приглашения на праздничные или юбилейные вечера, актриса отдавала их сыну и снохе.

* * *

Зато вскоре у Поповой началась новая жизнь — она вновь пришла в кинематограф. Вновь — потому что за ее плечами уже был солидный опыт работы в кино. В 1920-е она снималась у таких мастеров экрана, как Яков Протазанов и Леонид Оболенский, сыграла главные роли в знаменитых картинах «Его призыв», «Кирпичики», «Эх, яблочко…»