Читаем В гостях у сказки Александра Роу полностью

Сегодня советский кинематограф 1920-х известен, пожалуй, только профессионалам, да и то далеко не всем. Тридцать-сорок лет назад телевидение обращалось к отечественной киноклассике довольно регулярно. Пафосные и наивные, гениальные и откровенно идиотические — разные, оттого и любопытные, эти ленты сегодня говорят о настроении своих современников больше, чем газетные статьи.

Взять, к примеру, «Кирпичики». В основу этого фильма легла одноименная песенка, которую ввел в спектакль «Лес» Всеволод Мейерхольд:

«На окраине, где-то в городеЯ в рабочей семье родилась,Лет шестнадцати, горе мыкая,На кирпичный завод нанялась.Было трудно мне время первое,Но потом, проработавши год,За веселый гул, за кирпичикиПолюбила я этот завод…»

Песня так полюбилась зрителями, что мгновенно ушла в народ, ее напевали повсюду — в городах и деревнях, в пивных и трактирах. «Кирпичики» стали народной песней. Режиссеры Оболенский и Доллер решили увековечить ее сюжет на экране. Главное место в сценарии отведено жительнице провинциального городка Марусе, которая трудится на местном кирпичном заводе и вздыхает по молодому рабочему-революционеру Семену. Казалось, счастье близко, но влюбленных разлучают сначала происки врагов-капиталистов, затем Империалистическая война, ну и, как следствие, события Октября. Спустя годы, Семен возвращается в родной город на должность директора кирпичного завода и находит свою любимую Марусю.

«Там нашла я вновь счастье старое.На ремонт, поистративши год,И по камешку, по кирпичикуСобирали мы этот завод…»

Несмотря на бешенный кассовый успех, пресса в лице рабкоров-кинокритиков разнесла новую «фильму» в пух и прах: «Постановка не углубляет, не оживляет плакатного сюжета песни. Она каждым своим кадром еще больше опошляет его, усугубляет тот налет слащавости, которого не избежали наивные куплеты „Кирпичиков“. И сценарий, и режиссура пошли по линии наименьшего сопротивления…» Однако далее следуют такие строки: «Только у Поповой оказались все краски для простенькой и незамысловатой Маруси. Это, пожалуй, самое большое и единственное достоинство фильма» (журнал «Советское кино», № 2, 1926 г.). Видимо, Варваре Александровне и в молодости лучше всего удавались роли простушек, бедных девушек из деревни.


«Эх, яблочко!» Маруся — Варвара Попова, Чарли Чапля — Петр Репнин


Варвара Попова — актриса Театра имени Евг. Вахтангова


Спектакль «Коварство и любовь» Луиза (Театр имени Евг. Вахтангова)


«Председатель» Самохина


«Бабье царство» Настя — Светлана Жгун, Комариха — Варвара Попова


«Приезжайте на Байкал» Мелитониха


«Конец света» Агафья


«Конец света» Агафья — Варвара Попова, Филин — Виталий Полицеймако, Матрена — Татьяна Пельтцер, Акулина — Ия Маркс


«Варвара-краса, длинная коса» Степанида


«Варвара-краса, длинная коса» Варвара — Татьяна Клюева, Степанида — Варвара Попова


Кадр из фильма «Морозко»


«Домик в дюнах» Бабушка — Варвара Попова, Дед — Николай Сергеев


С Лионеллой Пырьевой на съемках фильма «Братья Карамазовы»


«Братья Карамазовы» Матрена


В роли Горя-злосчастья в спектакле «Горя бояться — счастья не видать» (Театр имени Евг. Вахтангова)


Фотопроба на роль тети Саши в фильм «Звезда на ладони»


Сходную роль Попова сыграла в том же году в картине Якова Протазанова «Его призыв», тоже обруганной вездесущими рабкорами. По сюжету, девушка Катя — дочь убитого рабочего Сушкова, приходит на фабрику, где когда-то трудился ее отец, и становится полноправным членом трудового коллектива. Одновременно в городе появляется Владимир Заглобин — сын бывшего владельца фабрики, ныне живущего в Париже. Заглобин надеется найти спрятанные папашей драгоценности. Он втирается в доверие к рабочим и влюбляет в себя Катю. Мерзавца, естественно, разоблачают, Катя страшно переживает свою ошибку, но тут… приходит скорбная весть — умер Ленин. Вот это горе, «всем горям горе». Неожиданный поворот шпионского, казалось, фильма выводит на высокую, пронзительную ноту: сотни рабочих, включая Катю, вступают в ряды партии большевиков. Забавно, что в одной из критических заметок автор недоумевал по одному лишь поводу: зачем в нашей партии нужна героиня этого фильма? В реальной жизни Катю Сушкову никогда не приняли бы в ВКП(б).

Перейти на страницу:

Все книги серии Культурный слой

Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая

О Марине Цветаевой сказано и написано много; однако, сколько бы ни писалось, всегда оказывается, что слишком мало. А всё потому, что к уникальному творчеству поэтессы кто-то относится с благоговением, кто-то – с нескрываемым интересом; хотя встречаются и откровенные скептики. Но все едины в одном: цветаевские строки не оставляют равнодушным. Новая книга писателя и публициста Виктора Сенчи «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая» – не столько о творчестве, сколько о трагической судьбе поэтессы. Если долго идти на запад – обязательно придёшь на восток: слова Конфуция как нельзя лучше подходят к жизненному пути семьи Марины Цветаевой и Сергея Эфрона. Идя в одну сторону, они вернулись в отправную точку, ставшую для них Голгофой. В книге также подробно расследуется тайна гибели на фронте сына поэтессы Г. Эфрона. Очерк Виктора Сенчи «Как погиб Георгий Эфрон», опубликованный в сокращённом варианте в литературном журнале «Новый мир» (2018 г., № 4), был отмечен Дипломом лауреата ежегодной премии журнала за 2018 год. Книга Виктора Сенчи о Цветаевой отличается от предыдущих биографических изданий исследовательской глубиной и лёгкостью изложения. Многое из неё читатель узнает впервые.

Виктор Николаевич Сенча

Документальная литература / Биографии и Мемуары / Документальное
Мой друг – Сергей Дягилев. Книга воспоминаний
Мой друг – Сергей Дягилев. Книга воспоминаний

Он был очаровательным и несносным, сентиментальным и вспыльчивым, всеобщим любимцем и в то же время очень одиноким человеком. Сергей Дягилев – человек-загадка даже для его современников. Почему-то одни видели в нем выскочку и прохвоста, а другие – «крестоносца красоты». Он вел роскошный образ жизни, зная, что вызывает интерес общественности. После своей смерти не оставил ни гроша, даже похороны его оплатили спонсоры. Дягилев называл себя «меценатом европейского толка», прорубившим для России «культурное окно в Европу». Именно он познакомил мир с глобальной, непреходящей ценностью российской культуры.Сергея Дягилева можно по праву считать родоначальником отечественного шоу-бизнеса. Он сумел сыграть на эпатажности представлений своей труппы и целеустремленно насыщал выступления различными модернистскими приемами на всех уровнях композиции: декорации, костюмы, музыка, пластика – все несло на себе отпечаток самых модных веяний эпохи. «Русские сезоны» подняли европейское искусство на качественно новый уровень развития и по сей день не перестают вдохновлять творческую богему на поиски новых идей.Зарубежные ценители искусства по сей день склоняют голову перед памятью Сергея Павловича Дягилева, обогатившего Запад достижениями русской культуры.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Александр Николаевич Бенуа

Биографии и Мемуары / Документальное
Василий Шукшин. Земной праведник
Василий Шукшин. Земной праведник

Василий Шукшин – явление для нашей культуры совершенно особое. Кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель, Шукшин много сделал для того, чтобы русский человек осознал самого себя и свое место в стремительно меняющемся мире.Книга о великом творце, написанная киноведом, публицистом, заслуженным работником культуры РФ Ларисой Ягунковой, весьма своеобразна и осуществлена как симбиоз киноведенья и журналистики. Автор использует почти все традиционные жанры журналистики: зарисовку, репортаж, беседу, очерк. Личное знакомство с Шукшиным, более того, работа с ним для журнала «Искусство кино», позволила наполнить страницы глубоким содержанием и всесторонне раскрыть образ Василия Макаровича Шукшина, которому в этом году исполнилось бы 90 лет.

Лариса Даутовна Ягункова

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное