В гостях у Снежной Королевы

С этими словами он включил для меня телевизор, а сам отправился в ванную комнату. Вскоре я услышала, как там зашумела вода. Почему-то я сразу догадалась, что этим шпионским способом Красовский хочет скрыть от теоретического «жучка» телефонный разговор.

Минут через пять он вернулся и преувеличенно бодрым голосом заявил:

– Ну что ж, раз от похитителей инструкции получены, то вряд ли они будут нам сюда перезванивать. Тем более что у них теперь есть номер вашего мобильного телефона. Поэтому имеет смысл распорядиться имеющимся у нас свободным временем с пользой. Вы играете в бильярд?

Сначала я чуть не воскликнула, какой бильярд, когда мой муж в беде, но мгновение спустя вынуждена была признать правильность выбранной тактики.

– Нет, но всегда хотела научиться.

– Тогда вперёд! – скомандовал Константин Эдуардович.

И мы отправились в местный центр развлечений «Большой Вудьявр».

Увы, увы, увы! Надо сказать, что я проявила редкостную невосприимчивость к правилам этой благородной игры. Мне все время казалось, что гораздо лучше кием тыкать в нужный шар, чем бить по нему издалека. Но Красовский терпеливо прививал мне навыки обращения с кием.

Тем не менее, шары у меня устремлялись туда, куда хотели, вопреки моим желаниям. А если я била сильно, то вообще норовили выпрыгнуть за пределы стола. Но в целом игра мне понравилась. Особенно то, что здесь можно было курить, и неспешно обходить вокруг стола, прицениваясь к расположению шаров. Кий я использовала в качестве трости, а в свободной руке держала бокал с мартини.

Только вот, в конце концов, я умудрилась так ударить кием, что пропорола сукно в самом центре стола. Тогда, от греха подальше, мы переключились на другую игру, с более крупными шарами. Но боулинг мне не понравился – приходилось принимать какие-то дурацкие позы. В бильярде другое дело, там можно подать себя в выигрышном свете, но я не рискнула предлагать перейти за новый стол, справедливо опасаясь, что моя неловкость опять приведёт к плачевному результату и Красовскому придётся оплачивать ремонт сразу двух столов.

Поэтому я мужественно терпела, не показывая вида, пока чуть не вывихнула себе руку. Лишь после этого мы перешли к более пассивному времяпрепровождению. Сначала Константин Эдуардович совершил со мной небольшую экскурсию по залу, где собрались любители азарта. И хотя я уже закончила написание диссертации, но решила, что лишний раз взглянуть на объект своих исследований никогда не помешает.

Но люди есть люди, порок есть порок, что на Востоке, что на Западе, что на Севере. Так что ничего нового я не почерпнула. Зато Константин Эдуардович с лихвой компенсировал свой убыток (за испорченное сукно бильярдного стола) за картами.

Когда он, вполне удовлетворённый часовым сидением за столом, наконец, поднялся и отправился к кассе за выигрышем, я спросила его, где он так научился выигрывать.

– О! В молодости я этому занятию посвятил немало времени. А во времена незабвенной учёбы, у нас даже целый курс был, посвящённый карточным и азартным играм. Все как полагается, с практическими занятиями, – отвечал он. – Кроме того, однажды я был учеником одного карточного гуру. Правда, не в России. Конторе пришлось тогда раскошелиться. Зато приобретённые навыки позволили мне выполнить одно деликатное задание.

– Ой, а расскажите о чем-нибудь из своей секретной жизни, – попросила я уже в ресторане. – Страшно хочется что-нибудь узнать. Правда!

Но тут замаячил поблизости официант, и Константин Эдуардович отвлёкся на заказ ужина.

– Извольте, – после вынужденной паузы согласился он. – Как раз о моем ученичестве. Дело происходило в Англии в конце восьмидесятых годов. К нам поступила информация, что в одном английском институте проводятся исследования, представляющие для наших военных необычайный интерес. В результате, через полгода, был выявлен единственный полезный кандидат на разработку. За ним следили, составляли психологические портреты, но всё без толку. Кремень, а не человек. Этакий self–made man.

– Что-то типа тургеневского Базарова? – высказала я догадку.